Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

— Устала просто. — у нас гениальный диалог, вот прямо несет глубочайший смысл в себе.

Илья Романович трет лицо руками, а я стараюсь сосредоточиться на градуснике. А сама начинаю пятиться.

Дашка, все в порядке.

Дашка, ты сама его просила тебе помочь.

— Арсеньева на два метра назад и не подходи, а то еще сама станешь ходячим вирусом!

— А лекарства я вам как дам? Мне ими в вас бросаться что ли? И потом, вы же явно уже с утра чувствовали себя хреново, так что точно успели меня обчихать. А сейчас ложитесь в кровать, пока я все приготовлю и принесу.

— А то я сам до аптечки не доберусь! Она, кстати, в ванной. Третий шкафчик справа.

Он серьезно?! Я круглыми глазами смотрю за тем как Илья Романович самым серьезным образом пытается встать, хотя видно, что его колотит от озноба и в целом состояние так себе.

Осознание сваливается прямо как мешок с мукой.

Я тут пугаюсь, а Кострову хреново и у него сил нет.

То есть вот эти вот мышцы угрозы для меня не представляют!

— Лежать! — выходит громче, чем хотела.

— Мля! — Илья Романович и правда падает обратно на кровать. — Дарья, ты когда орешь, да еще с таким, кхм, макияжем, то мне хочется спрятаться за котиков. Кстати, Груздеца вижу, а Радоздь где?

— Ну… у нее небольшой культурный шок. Все, лежите, пожалуйста, я сейчас.

Принести таблетки со стаканом воды это легко и быстро. Убедившись, что Илья Романович все выпил, а потом залез под одеяло, я грозно командую.

— Футболку!

— Фу! — долетает раздраженное.

Ладно, фиг с ним. Мне пора на кухню.

С десяти до восемнадцати лет я изучила много трав, благо такого добра было вокруг завались.

Они не панацея, но один хороший сбор я делаю каждый год. Там никаких лягушачьих лапок или цветущего папоротника, собранного девственницей. Основа — липовый цвет. А дальше уже всего понемногу.

Нет, я стойкий поклонник доказательной медицины. Но если помогают травы, то почему бы не добавить их к основному лечению?

Тем более этот сбор выручал меня не раз там, где нормальных лекарств практически не держали.

Тщательно его завариваю, потом добавляю мелко порезанный имбирь, лимон и мед. Так, теперь пусть постоит полчаса. Пока бегу в душ, привожу себя в порядок. Радоздь, к счастью, выползает из-под стола. И смотрит на меня немного матом.

— Извини. — сообщаю ей немного шепотом. — Я думала, что ты такая чувствительная.

В качестве извинений Радоздь соглашается принять от меня пакетик корма, который нахожу в кухонных шкафчиках.

Успеваю еще проверить наличие еды в холодильнике. Хотя подозреваю, что Илье Романовичу сейчас вообще не до еды. Однако силы то поддерживать надо.

Значит, поставим бульон, сделаем сухарики, ну и зелень порежем.

Ну а если заразит, то чего уж.

— Илья Романович, вам надо сейчас это выпить. — осторожно заглядываю в спальню.

Меня встречает крайне мрачный взгляд Кострова, закутанного по уши в одеяло. И на том спасибо.

— Сказал же не подходить ко мне!

— Ну давай я в вас сейчас чашкой с горячим отваром кину. Сойдет?

Вроде разумный мужчина, а сейчас ведет как капризное дитя тридцати четырех лет!

— Илья Романович, вы просто не чихайте на меня. — протягиваю ему большую прозрачную чашку, над которым вьется дымок. Пахнет имбирем, липой, самую капельку тимьяном.

Этот запах всегда вселяет в меня оптимизм.

— Арсеньева, что это?

— То, что вам поможет.

— Я таблетки выпил! Убери ведьминское варево! — еще и рукой взмахивает так, точно сейчас сам чашку отбросит.

Ага, размечтался!

Я ради этого сбора за сто километров от города ездила! И ехидный хохот Егора Аристарховича терпела, который вызвался мне помочь, потому что ему, видите ли, скучно было.

Хотя подозреваю, он просто меня одну отпускать не хотел. Не знает, что в лесу я ориентируюсь спокойно.

Тогда как сам шеф едва не заблудился.

— Илья Романович! — говорю сурово. — Я в курсе, что болеющие люди часто ведут себя омерзительно. Но не собираюсь потакать вашим капризам. Просто пьете, а потом спите. И завтра вам будет гораздо легче, гарантирую!

Нет, правда, ребенка легче уговорить чем болеющего мужчину.

Илья Романович похоже из тех, которые обращаются к врачу только тогда, когда топор в спине начинает мешать.

Надо мужа Евы на него натравить.

Но потом, когда Костров поправится. А то не хватало еще Еве вирусы принести.

В итоге, я все же контролирую лично, чтобы мрачный Илья Романович выпил все, что ему полагается. При этом на меня смотрят так, точно я у него любимую кошку отобрала.

Кстати, Груздь и Радоздь тут как тут. Пристроились к хозяину каждый под свой бок и урчат во весь голос.

— А теперь спать! — забираю опустевшую кружку.

— Сама иди спать, Дарья. Спасибо.

Я то пойду, куда денусь. Тихо выхожу из комнаты.

В итоге ближе к часу ночи все же решаю еще раз проверить состояние больного.

К счастью, Илья Романович спит. Термометр показывает тридцать семь и пять. Мужчина явно согрелся, потому как спит с наполовину упавшим одеялом и опять без футболки.

Осторожно присаживаюсь к кресло в дальнем углу комнаты. Из меня вдруг точно вытянули все силы. Ноги ватные, голова гудит. Так что посижу немного, заодно и потренируюсь находиться в одной комнате со спящим мужчиной.

Пока все идет неплохо.

Заодно разглядываю спящего Кострова. Теперь он не мечется по постели, а просто мирно дрыхнет. Кажется, еще чуть-чуть и слюней напускает от счастья, что температура спала.

С такого расстояния, да еще спящий и даже слегка беззащитный — то, что надо!

Вообще офигеть, конечно!

Я первый раз за три года сижу вот так рядом с мужским полом и у меня нет желания с криками унестись вдаль. И при этом Илья Романович не задохлик, которого и так сложно бояться.

О, нет! Мой взгляд невольно скользит по широкой груди, по сильным рукам, по дорожке волос, которая ныряет за пояс штанов. Влажные пряди волос успели растрепаться, лицо расслабленное.

Глупо врать самой себе. Я могу как угодно бояться мужчин, но тем не менее в состоянии отметить чью-то привлекательность.

Так вот Илья Романович как по мне так очень даже ничего. Не смазливый, а именно мужественный.

Не зря по нему такие страдашки среди студенток!

И пусть внутри страх пытается грызануть, но что-то зубы у него сегодня затупились.

Так что посижу еще пять минуточек, чтобы закрепить успех.

* * *

Первая мысль после пробуждения — болезнь мне приснилась.

Вторая мысль, когда чихнул —