Долгая дорога к тебе - Татьяна Рябинина

— Да, умеют некоторые на шею сесть так, что потом не знаешь, как их оттуда сковырнуть. Эх, опять говна-пирога привалило. — Включив комп, Тоня открыла рабочую программу. — Скорей бы в отпуск уже.

Я подумала, что тоже хочу в отпуск. Снова. Неважно, что только что была. Там я толком и не отдыхала. Когда едешь куда-то с ребенком, не отдыхаешь, а работаешь мамой, и неважно, сколько ребеночку лет — семь или семнадцать. А я все-таки женщина… пока еще.

Ой, ну надо же, вспомнила, сказал насмешливо внутренний голос. В парикмахерскую лучше сходи, женщина. Думаешь, если блондинка, то седины не видно? И концов посеченных? Про маникюр с педикюром и всякое прочее вообще молчу.

Он был прав, зараза. После развода я себя подзапустила. Не то чтобы совсем махнула рукой на свою внешность, но поставь меня сейчас рядышком с той же Румией, и все сразу станет очевидно.

Правда, это нисколько не парило… до сих пор.

И что же случилось? Встретилась с Тимом?

Когда я писала ему о том, что хочу поговорить, когда ждала в кафе, вообще об этом не думала. А потом словно увидела себя его глазами, какой была когда-то — и какой стала. И что-то перещелкнуло.

Ладно, фигня все это. Главное — чтобы у Даньки все было хорошо. А я…

А я зашла в телегу и записалась к Ольге — своему парикмахеру. На стрижку и окраску.

Вечером повезла Ирине сумку, которую собрала, заехав к ней перед работой. Что-то самое необходимое, вроде ночнушки и тапок, она взяла с дачи, но, разумеется, нужно было еще миллион всего. И, разумеется, напоролась у нее на Ивана. Как специально.

Образцовый сын у постели больной матери, ничего не скажешь.

— Здравствуй, Даша. — Он поцеловал меня в щеку. — Спасибо тебе большое, что заботишься о маме. Как там Данечка?

— Нормально, — буркнула я, разгружая сумку. — Мог бы и сам ей позвонить, если интересно.

— Не начинай, пожалуйста. Мы с ней на связи.

Угу. На связи они! А я начинаю. Все как всегда.

— Как процедура прошла?

— Говорят, одной мало, — жалобно сказала Ирина. — Завтра еще раз сделают. Ванечка узнавал насчет платной палаты, но одноместных свободных нет. Придется так.

Бесплатная у нее была двухместная, вполне приличная, и лежала она в ней одна. Но раз уж Ванечка, которому даже звонить не хотела, предложил… Интересно, она хотя бы спросила, откуда он узнал про больницу?

— Даша, мне с тобой поговорить надо, — сказал Иван, когда я собралась уходить. — Давай где-нибудь кофейку перехватим.

Глава 23

Глава 23

Дарина

В «Буше» полно народу — ну еще бы, в таком месте, рядом с Казанским. Нам везет: одна пара как раз уходит, и мы успеваем захватить столик на двоих в углу. Нормально можно разговаривать без чужих ушей рядом. Ринат идет заказывать, я караулю место.

Пока его нет, думаю, как лучше начать этот разговор. В голову ничего не лезет. Ну тогда пусть начинает он.

Когда Ринат возвращается, выжидательно смотрим друг на друга.

— Ладно. — Он берет из держалки салфетку, скручивает трубочкой. — Короче, Дан, отец мне рассказал, что они с матерью и твои родители учились в одном классе.

— Да, — киваю я. — Мои и твой отец еще и в детсад один ходили.

— Ты знаешь? — Похоже, его не слишком удивляет. — Об этом хотела рассказать?

— Да. Когда мать за мной в полицию приехала, встретила там твою. А потом когда начала меня допрашивать про тебя, ну я и сказала, что мы познакомились в клубе. И что тебя зовут Ринат. Ну, она, походу, это все связала и полезла в сети. Нашла тебя у меня в друзьях в контактике. А в твоем профиле отец указан. Зачем ты вообще все это пишешь? Про себя?

— Не знаю. — Он растерянно пожимает плечами. — Наверно, это от матери. У нее всё на весь свет. Сколько раз ей от отца прилетало за наши фотки в блоге.

— Ну вот моя твоего и нашла так. И написала ему. Они встретились, разговаривали насчет нас. А потом, на даче, все мне вывалила. Про них. Типа ей все это неприятно, но решай сама. Ну а дальше наверняка твоему написала или позвонила. А он рассказал тебе.

— Ну да, похоже, — кивает Ринат.

Нам приносят кофе, пирожные. Я не просила, он сам взял мне эклер с черничным кремом.

— Извини, — говорит виновато. — Ты не сказала, что хочешь, а я ступил.

— Да не, класс, спасибо!

Ринат и в прошлый раз взял билеты в кино и колу с попкорном. Немного неловко, но приятно. Кулька как-то разорялась, что у парней либо нет денег, либо есть, но они за мороженку сразу готовы тащить в постель. Если расскажу, ее вообще порвет. Лучше не надо.

— Что он тебе еще сказал? — спрашиваю, откусив хвостик эклера. — Интересно сравнить.

— Что они с твоим отцом оба были влюблены в твою мать. Она выбрала твоего. А мой женился на моей матери.

— И это все? Там не так просто было, насколько я поняла.

— У твоего отца была днюха. Это когда они только школу закончили. Они с моим разговаривали на балконе. Твой сказал, что она… ну, твоя мать… что она выбрала его и что мой должен отвалить. Мой сказал: пусть она сама это скажет. А твой — что сама не скажет, типа ты псих и она боится. В общем, они поспорили. Твой случайно проломил ограду балкона и свалился. И все обвиняли моего, что это он столкнул.

Да, мама рассказывала немного иначе. Что она никак не могла выбрать из двоих. Хотя откуда ей знать, как все было. Вряд ли папочка делился с ней подробностями того разговора. Особенно если соврал. Зная его, легко могу в это поверить.

— Он потом подтвердил. Мой. Что упал сам. И мама не говорила, что выбрала его. Наоборот — что никак не могла выбрать и вообще не хотела выбирать. Выходит, мой твоего убеждал, что тот должен слиться сам. Да, на него это похоже.

— Твоя мать за ним ухаживала в больнице. — Ринат разорвал салфетку на четыре части. — Мой так и понял, что соваться нечего. И замутил