Измена. О чём кричит тишина - Мария Андреевна Владыкина

- А можно я с вами поеду, а не с дядей Глебом? Мне с ним скучно. Он почти не играет со мной, и просит в комнате сидеть, потому что работает.

Я вздохнула. Чёрт. Это уже было тяжело, а мы ещё не дошли до момента, когда детям предстояло узнать, как на самом деле обстояли дела.

- Прости, Никита. Не получится. Завтра тебе уже не будет скучно. Дядя Глеб отведёт тебя в детский сад, и поиграешь там с ребятами. – Я метнула взгляд на дочь, которая уже оделась, и просто сидела, развесив уши, и слушая нас.

Сделала себе мысленную пометку написать Глебу сообщение про детский сад, а то не удивлюсь, если он снова забудет завтра. Но видеть Никиту на постоянке рядом с собой – не смогу. Исключено. Пусть сам с ним разбирается.

Мы с Лизой беспрепятственно вышли из квартиры, и добрались до моей мамы.

Когда мы появились у неё в квартире с большой сумкой вещей, она округлила глаза, посмотрела вопросительно, но расспрашивать подробно ничего не стала. Всё же, она была иногда мудрой женщиной.

А, возможно, к вечеру у меня уже было лицо «с субтитрами», на котором русским языком было написано, что лишние вопросы не приветствовались.

Следующие два дня были затишьем. Я даже удивилась. Глеб мне не писал и не звонил, но я пока не решалась вернуться почему-то домой. Так и жили у мамы.

Но, когда я отвезли Лизу в сад в пятницу, меня ждал сюрприз, когда я выходила.

У ворот детского сада стоял, опершись на машину Глеб.

В руках у него был букет цветов. И вряд ли он ждал кого-то, кроме меня. Я тяжело вздохнула. А сердце сделало внутри кульбит, при виде мужа. За пару дней я успела чуть-чуть остыть, и соскучиться.

Но это не отменяло того, что произошло. Я абсолютно не поменяла своего мнения, просто пока дала себе паузу. Я же не обязана была бежать и крушить всё прямо сейчас?

Засунув руки в карманы куртки, так как перчатки я оставила в машине на сидении, я подошла к Глебу. Увидев меня, он сразу встрепенулся.

- Привет. – Первым поздоровался он, протянув мне цветы. – Это тебе.

- Спасибо. Какой повод? Подал заявление на развод? Мне ничего не приходило.

- Я соскучился, Валь.

- По кому именно? – Удивительно. Только я шла, и думала, что остыла, но стоило мне заговорить с Глебом, как вся желчь снова поднялась со дна.

- По тебе. По Лизе. Но я не стал приезжать к дому твоей мамы, чтобы у нас было больше времени, чтобы поговорить. Как дочка?

Я пожала плечами.

- Пока ни о чём не в курсе. Я надеюсь, ты не будешь перекладывать на меня ответственность, и сам расскажешь ей, что полюбил другую тётю.

- Я никого не любил. На самом деле, я не просто так ждал, и не приезжал. Дожидался кое-чего. Сегодня с утра мне на почту результаты ДНК-теста пришли от клиники.

Глеб сглотнул, и на его шее дернулся кадык.

- И какой результат? – Я неожиданно тоже заволновалась. А что, если Никита всё же не его сын?

- Я не знаю. Не смотрел. Хотел открыть вместе с тобой. Чтобы сразу и обсудить, что делать дальше.

- Я замерзла уже тут. Пошли вон в ту кофейню.

- Без проблем.

Закинув букет цветов на заднее сидение моей машины, мы вдвоем дошли до кофейни и заняли угловой столик. Я старалась идти поодаль мужа, чтобы не касаться его даже плечом.

И вот, через десять минут кофе стоял перед нами, а Глеб, как зачарованный, всё смотрел на файл во вложении письма, и не нажимал на него, отчего-то медля.

Не выдержав, я сама нажала на значок документа, и он тут же открылся на весь экран.

27 глава

27 глава

Мои глаза тут же забегали по тексту документа. Глеб хмурился.

- Ничего не понимаю. Куда смотреть тут? Абракадабра какая-то.

Я выдохнула. Выдержав паузу, чтобы не разреветься. Потому что неожиданно накатило. Не хотелось признаваться никому, ни единой душе, но где-то глубоко внутри я надеялась на то, что Никита окажется не сыном Глеба. Даже и не знала, зачем мне это было нужно, ведь я сама несколько раз повторяла, что это бы ничего не изменило.

Однако…

- Вот. – Я показала пальцем в строку, обрамлённую рамкой. – Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента.

- Это значит… - Прохрипел Глеб.

- Что Никита твой сын. Что и требовалось доказать.

Подхватила свой стакан с кофе, сейчас я была рада, что взяла его не в кружке, а в формате «с собой», потому что мне необходимо было уйти. Куда-нибудь подальше от всей этой драмы.

На выходе из кофейни я обернулась на мужа. Он так и сидел с каменным лицом пялясь в телефон. Даже не шевелился. Видимо, и сам понимал, что всё было кончено.

Сердце заныло, прося выпустить боль наружу, но я лишь натянула капюшон посильнее, и вышла на улицу, где свежесть позволяла и мыслить более рационально.

Это был конец. Не счастливый, как в фильмах. А такой, как бывает в жизни. Мне предстоял развод, дележка имущества, наверняка слёзы в подушку о несбывшихся мечтах, и от угрызений совести за то, что лишила дочь полной семьи. В общем, впереди было много «интересного».

Пелена из слёз застилала глаза, но пока ни слезинки не выкатилось. Я усилием воли заставила себя глубоко вздохнуть и выдохнуть. Сделала несколько глотков кофе, и, кажется, чуть опустило.

- Хватит лить слёзы, пора что-то делать. – Пробормотала я себе под нос, и потопала к машине, которую оставила у ворот детского сада.

Букет на заднем сидении теперь выглядел, словно насмешка. Я взяла его, и выбросила в ближайшую мусорку. Домой бы точно не потащила. Ни к чему мне были напоминания.

Я уже шла обратно от мусорной корзины к машине, когда услышала за спиной голос.

- Валя! Стой! – Это за мной спешил Глеб. Похоже, опомнился, что я куда-то делась.

Я остановилась. Бегать я не планировала. Взрослые все люди. Развернулась.

- Валя… Я не знаю, что мне делать.

- Обращайся к адвокатам, пока Кира жива, получай права на опеку над ребёнком, усыновляй его, или как там правильно делается. Извини, никогда не была в такой ситуации.

- С этим я