Важнее слов - Миа Шеридан

Я выдохнула. Он был не прав, считая, что лучше было разорвать все связи, и мне хотелось бы, чтобы тогда он поступил иначе. Но он был всего лишь четырнадцатилетним мальчиком с отцом, который бил его и унижал, и кто знает, о каких еще трудностях он мне не рассказывал. Мне было сложно злиться на него.

– Я долго чувствовала себя виноватой, – призналась я. Грустной, виноватой и с разбитым сердцем.

– Ты? Виноватой? За что? Ты ведь ничего не сделала.

– Я знала, что дома тебе приходится несладко, – сказала я, качая головой и припоминая свой шок и вместе с тем облегчение, которые я пережила, когда увидела его по телевизору, – и я боялась, что с тобой случилось что-нибудь ужасное. Я думала, что должна была отыскать тебя тогда, когда я еще могла как-то помочь… Мне нужно было походить по школам, поспрашивать о тебе и твоих родителях или…

– Джесси, – сказал он, качая головой, – это неправильно. Ты была только ребенком. И я тоже. Боже мой, прости, что заставил тебя волноваться. Ты простишь меня?

– Я уже это сделала, Каллен, – сказала я мягко. – И, – я выпустила воздух из груди, – теперь, когда я знаю, что произошло, я рада, что твой переезд удался и ты стал заниматься музыкой. Ведь все началось в Лос-Анджелесе, верно? Все сработало так, как и должно было, я думаю.

Какое-то время он изучал мое лицо.

– Думаю, так оно и было, – пробормотал он наконец. Каллен засунул руки в карманы и взглянул вдаль, в сторону города. – Думаешь, там найдется, где перекусить?

Я улыбнулась его попытке переменить тему. Впрочем, я была не против – мы уже сказали все, что было нужно.

– Я уверена, что найдется. Пойдем.

Пройдя еще немного, мы зашли в пригородный район, узкие улицы которого были вымощены булыжником. Везде на окнах стояли цветы, яркие тенты затеняли витрины магазинов, девочки катались на велосипедах, в корзинках которых лежали утренние покупки: фрукты и хлеб. Становилось все теплее, и было что-то дремотное и старомодное в этом городе, отчего меня наполняло чувство мечтательного счастья. Я бы могла весь день ходить по мощеным улицам, заглядывая в витрины и изучая маленькие пыльные магазины, но я не была уверена, что Каллен сочтет такой досуг интересным. Впрочем, у меня впереди был еще месяц, а значит, много времени, чтобы вернуться сюда одной.

– Мы можем купить что-нибудь и устроить пикник где-нибудь неподалеку, – предложил Каллен.

– Хо-хо, Каллен, это звучит очень… мило, – сказала я, вздернув брови. – Но как это скажется на твоей репутации, если нас застанут за этим занятием папарацци?

– Ей придет конец, – засмеялся он. – Со статусом плохиша я смогу распрощаться. – Он подошел к магазину, около которого была стойка со шляпами, схватил кепку, на которой красовался французский флаг, и надел ее. – Я замаскируюсь.

Я засмеялась, хотя в животе у меня как будто запорхали бабочки от такого милого зрелища. Ох уж эти мальчики с их кепками.

Он заплатил за кепку, не приняв от хозяина магазина довольно солидную сдачу. Затем мы нашли продуктовую лавку и купили кузовок спелой клубники, кусочек сыра бри, немного ветчины и бутылку газированной воды. В пекарне напротив как раз подоспели багеты, поэтому мы взяли свежий хлеб и обзавелись приборами и салфетками.

Я спросила женщину из пекарни, которая обслужила нас, есть ли поблизости интересные места для пикника. Она рассказала мне о церковных руинах с видом на реку Луару в полумиле за городом. Когда я пересказала ее слова Каллену, он ответил, что согласен на все. И почему он был таким очаровательным сейчас?

Когда мы уже выходили из города, внимание Каллена привлекло что-то, выставленное около магазина на углу. Он остановился и вытащил что-то из высокой коробки. Воздушный змей? Я подошла ближе и увидела, что змей, которого он выбрал, был черно-красным и в форме пиратского корабля, на флагах которого были выведены белый череп и скрещенные кости.

– Хо-хо, капитан Одноглазый, – засмеялась я. – Посмотрите-ка на это. Это же твой корабль. Я-то думала, он уже давно покоится на дне морском.

Он засмеялся в ответ, отнес змея в магазин и через минуту вернулся с покупкой. Я покачала головой, глядя на небо.

– Не знаю, достаточно ли сегодня ветрено, чтобы запускать змеев.

– Придется проверить, – подмигнул он.

От такого мое сердце подскочило, и я отвернулась, нахмурившись. Я знала, что увиваться за Калленом Хейсом было плохой затеей, я поклялась, что не буду так делать, но вот она я – иду по причудливой французской деревушке, направляюсь на пикник вместе с ним. Я зарычала про себя. Надо перетерпеть пару часов. Сегодня мне нужно было лечь пораньше, ведь работа начиналась с самого утра. А затем будет уже проще сосредоточиться на чем-то еще… а не на нем.

Я не сомневалась, что он тоже не будет скучать без меня. Я прекрасно могла себе представить, чем он будет заниматься, и мне очень не нравилось, что эта мысль меня угнетала. И все же хорошо, что я этого не забывала, не забывала, кем на самом деле был Каллен Хейс, не давала сбить себя с толку тому краткосрочному мальчишескому счастью, которое он сегодня продемонстрировал. Не отступала ни перед прекрасными видами долины Луары, ни перед тем, как учащенно билось мое сердце каждый раз, когда он обращал ко мне свою прекрасную улыбку и глядел на меня с приязнью во взгляде.

Я была просто еще одной женщиной на его пути. Он умел их завлекать. Когда-то давно у него получалось заставить меня почувствовать себя особенной. А сейчас? Я не хотела становиться еще одной из тех многих, кто поддался его чарам.

– Ты как будто выглядишь грустной, – спросил он, прерывая затянувшуюся тишину.

– Да ну? Ой, я просто голодная. Пойдем, женщина из пекарни сказала, что руины должны быть где-то тут.

Глава 9. Каллен

Мне совсем не нравилось то печальное выражение, которое вдруг появилось на лице у Джесси, так что я крепко взял ее за руку.

– Веди нас.

Удивленная, она переводила взгляд с наших сомкнутых рук на мое лицо, но не пыталась вырваться. Когда она наконец-то засмеялась, развеивая мрачную атмосферу, я тоже улыбнулся.

Мы собирались устроить пикник и, может быть, запустить змея. Кажется, даже когда я месяцы назад получал ту французскую награду, самую крупную в моей жизни, я не был так счастлив, как сейчас. Странно. Необъяснимо.