Академия Даркмунд. Мой кот - некромант - Дэлия Мор

— Уговорили? — зелья уже начали действовать, поэтому я смогла слегка удивиться. — Ещё скажите, что вежливо попросили, и Таунсенд согласилась.

— Букмаро же некромант, — пожала плечами Сельма. — Он умеет вызывать не только призраков бывших любовников, но и весьма зловредных духов. Таких, что аж мурашки по коже. У меня. А Таунсенд пережила ночь кошмаров, получила несколько записок с угрозами и резко подобрела.

— Записок? — я обернулась на кота.

— У меня лапки, — признался он. — Писала Сельма.

— Ага, — важно кивнула подруга, рискнувшая ради меня своим будущим. Тоже ведь могли отчислить. — Зря Таунсенд думала, что может безнаказанно творить всякую ерунду. Не удивлюсь, если приворот Юстаса — её наманикюренных рук дело. А что? Она хочет выгнать тебя из академии, уж не знаю, почему. Кровь твоя у неё была, ты сама её передала в фитиле, помнишь? А уж кровь боевика достать — раз плюнуть.

— И почему меня нашла менее сообразительная из вас двоих? — Букмаро вздохнул. — Мы не знаем, кто стоит за приворотом, но найдём и докажем, что это не ты. Твоя задача — есть сухари и не унывать. Я знаю, что блокирующие браслеты — мерзкая штука. Но пр-р-ридётся потерпеть.

— Помни, что мы рядом, — Сельма обняла меня. — Скоро всё закончится. Ты вернёшься в комнату, и мы устроим бой подушками, ладно?

— Нам пора, — кот запрыгнул на подоконник. — Не унывай, Некроведьма.

Я тихо рассмеялась. Сейчас такой глупостью казались мои прежние страхи. Конфликт с Фелицией, раскрытие обмана с некромантским даром.

Всё познаётся в сравнении, да.

Глава 20

Второе мнение

Джеймс всю ночь просидел в кабинете, вспоминая знакомых менталистов и сочиняя им письма. К рассвету его всё-таки сморило в сон. Тревожный, неглубокий и не подаривший облегчения. Кошмары снились. Кажется, он пытался вытащить Аурику из ледяного озера, но узкая ладонь выскальзывала из пальцев. Нет, он не позволит. Должен быть выход.

У ментального допроса есть изъяны. Люди часто сами не отличают выдумку от реальности. Особенно, если к видениям добавляются соответствующие реакции тела. Сильно испугался во сне — сердце остановилось. Привиделось, будто горит огонь — отдёрнешь руку. А уж как реагирует тело на любовные фантазии и говорить не приходится. Редкий юноша не просыпался утром с мокрыми пятнами излившегося семени. Поэтому доказать, что Лерой ошибся, принял сон Аурики за правду — можно. Нужно второе мнение. Допрос от другого менталиста с результатами, отличными от выводов лорда Вудрофа. Что это даст?

Во-первых, бросит тень на Лероя. Ошибка «сон-явь» небольшой проступок. Но если он посмеет написать, что Аурика делала приворот, а на самом деле нет, то это уже арест самого крысоподобного. За ложь менталистов запечатывают. Наглухо. Без права хоть когда-нибудь восстановить дар.

Во-вторых, другой менталист сможет добыть правду. Сначала докажет, что Аурика не причастна к влюблённости Юстаса, а затем поможет найти настоящего виновника. В компании с Джеймсом, потому что тогда его уже будут обязаны допустить обратно к расследованию. Но кто рискнёт помочь?

Менталисты в большинстве своём не дураки. Им просто незачем лгать в протоколах допроса. Поэтому каждую попытку оспорить чьё-то мнение коллеги по дару воспринимают в штыки. Клеймят внутренними интригами и личными разборками. «Фу-фу-фу наговаривать друг на друга. Стыдитесь, лорды».

Так что первому «нет» от Августа Рокслея, вытащенному из почтовой шкатулки, Джеймс не удивился. Август осторожен с рождения. Но он ещё и силён, так что попытаться стоило.

Через четверть часа пришёл второй ответ. На крышке почтового артефакта вспыхнул зелёный камень. Эрнани ди Браска заверял лорда-ректора в своей искренней дружбе и переживал, что не сможет помочь из-за болезни. «Подхватил южную лихорадку, представляешь? В глазах темно, мышцы ломит, и голова от боли раскалывается так, словно меня жуёт демон». А почерк ровный. Буква к букве, завиток к завитку. Ладно, кто следующий?

Секретарь Герхарда Штайна уведомил, что лорд в отъезде. Кантор «Бродяга» Жермайн занят в суде. «Своих забот по горло, уж прости. Допрос за допросом, допрос за допросом. Напиши Августу, он хорош». Спасибо, уже написал.

Итого к обеду отказались шестеро. Джеймс бросил на стол последний распечатанный конверт и со стоном выдохнул. Проклятые трусы, чтоб их демоны в бездне драли! Хотя нет. Это не трусость. Обычное равнодушие вкупе с ленью и нежеланием влезать в чужой конфликт. Как он и думал. Оставался седьмой менталист. Лорд Фредерик Дюпон де Иф. Первый учитель Джеймса и всех, кому он писал ночью. Маг, чьё мастерство так никто и не смог превзойти. Одно плохо. Старик уже десять лет отшельничал. Найти его сложнее, чем попросить о помощи. Так что увы. Не сбылась надежда на второе мнение.

— Пока не сбылась, — пробормотал лорд-ректор и встал из-за стола.

Гвардейцы опаздывали. Если ничто не задержало их в пути, значит, кто-то отменил просьбу сопровождать арестованную. Лерой? Нет, быстрее небо упадёт на землю. Неужели сама Катрина? О боги, это уже интересно.

* * *

По расписанию занятий леди Таунсенд должна была преподавать «Ритуалы и заклинания защиты» третьему курсу. Джеймс пришёл к дверям аудитории за мгновение до звонка. Едва успел вжаться спиной в стену и наколдовать иллюзию. Штук тридцать «Добрый день, лорд Андерос» от молоденьких ведьм ему сейчас ни к чему. Хватит надменного взгляда одной единственной. Королевской. Хотелось бы добавить «кобры», но нет. Любая змея приятнее Катрины. Добрее, честнее, надёжнее.

— Леди Таунсенд, — он отделился от стены и возник прямо перед её носом. — Можно вас на пару слов?

Бывшая любовница, нужно отдать ей должное, даже не вздрогнула. Наоборот. Улыбнулась так, словно ждала его.

— Лорд Андерос! Какой приятный сюрприз. И зачем вам понадобилась иллюзия в собственной академии? О, Великая Мать! Только не говорите, что наша встреча не официальна. Свидание?

— Едва ли, — Джеймс владел собой, но губы всё равно чуть-чуть скривились. — Почему ты хочешь уничтожить Аурику Ботем? Чем тебе навредила дочь сапожника?

Зелёные глаза Катрины зловеще вспыхнули. Она молча пригласила его в аудиторию и закрыла дверь.

Платье надела тёмно-синее. Но от ученической формы его отличало чёрное кружево по подолу юбки и глубокое декольте. Слишком глубокое. Леди Дюпре увидев такое позеленела бы и пошла красными пятнами. А королевской ведьме плевать. Она любила показывать обществу, что считает себя выше моральных норм.

— Мерзавка Ботем посмела нахамить мне на лекции, — Катрина присела на