Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

– сама не знала. Про пьяные поцелуи и приставания к Дену она помнила, но о самом парне толком не думала. Большая маленькая победа была записана и убрана в закрома памяти. Обсуждать с Коробкиным совместное будущее не хотелось. Её волновали только дискотеки в ночном клубе, где она смогла почувствовать себя в безопасности. Необходимо было выкрутиться из недвусмысленной ситуации, в которую школьница по накатанной опять загнала себя сама. «И на кой надо было приставать к нему? Дура! Хрен снова с ним прокатишься по чистой дружбе! О чём, ёшкин кот, ты думала?!»

Старшеклассница искоса заметила, как Имир достаёт контрацептивы из шорт и прячет в тумбу. Отличник всегда имел их при себе: и в школе, и когда шёл к ней домой, и здесь, на своей территории. Люба о предохранении не задумывалась, привыкнув полагаться на осторожность умного бдительного ровесника. Блестящая упаковка живо напомнила тот квадратик, что она скоммуниздила зимой у повесы, случайно выронившего вещь из кармана джинсов.

– Скажи мне, – подала голос она, когда Ибрагимов принёс из кухни кружки с горячим чаем.

– Что?

– Ты Сэро любишь?

Имир озадаченно приподнял брови.

– Конечно. Он мой родной брат! Дорожу им. Знаешь, мы никогда ничего не делили. Ни игрушки, ни вещи, ни комнату. Он не покушался на моё, а я – на его.

– Везёт вам! Мне даже обидно, ведь я одна в семье.

– У тебя брат есть.

– Ага, старше на шестнадцать лет! Мы чужие. Вы ругаетесь?

– Спорим иногда.

– И всё?!.. Круто!

– Поссорились мы серьёзно только один раз.

– Из-за чего?

– Не важно. Тогда решил я, что больше никогда с ним не заговорю. Молчал я с месяц, а потом передумал.

– Надоело?

– Нет. Понял, что могу потерять брата. Испугался, короче.

Люба подвинулась поближе, доверительно заглянула ему в глаза.

– Поделишься?

Имир нахмурился, отвернулся, замолчал. Потом ответил:

– Делиться особо нечем. Детские обидки… Было, но прошло.

– Всё у тебя «было, но прошло»! – разозлилась Поспелова. – Вечно ничего о себе толком не расскажешь! Не доверяешь, так и скажи! Я-то тебе душу наизнанку выворачиваю!

– Почему не доверяю? – удивился он. – О глюках в раннем детстве только ты знаешь.

– Неправда! Стопудняк, всем подряд рассказываешь!

– Ты была первая, кто это услышал, – спокойно произнёс юноша, с укором глядя ей в лицо.

– Я думала, ты наврал. – Люба остыла и, устыдившись, виновато скукожилась на стуле.

– Зачем мне это?

Поспеловой нечего было ответить. Она, вяло улыбнувшись в ответ, решила сменить тему на ту, которая просилась на язык сама, потому что больше обсудить было её особо не с кем.

Несколько дней назад сборной солянке из выпускников доверили убирать актовый зал после Посвящения первоклашек. Счастливчики, освобожденные завучем от занятий, лениво ползали по помещению, создавая видимость трудодня. На переменах к халявщикам забегали ровесники, чтобы проведать, громко позавидовать и пошалить от скуки.

Люба, избранная в числе других доверенных драить территорию, регулярно подвергалась атакам скучавшего на уроках Сэро и его приятелей. Илютину, наблюдавшую за ними, неожиданно накрыло. Варя прекратила имитировать подметание полов, и, подбоченившись, рявкнула, огорошив всех, кто находился поблизости:

– Ибрагимов, либо надраивай вместе с нами, либо не топчись, как слон! Задолбал! Вали отсюда!

Тот – будто не на него наехали – лениво обернулся и насмешливо оглядел оборзевшую ровесницу.

– А то что?

– Думаешь, самый умный и крутой здесь?! – быканула Илютина, смело выпятив подбородок и приняв позу бомбардира. – Управа на тебя найдётся! Я не Виноградова! Попробуй тронуть! Пожалеешь!

– И как же я пожалею? – усмехнулся Сэро, сделав пару шагов по направлению к ней.

Илютина, не долго думая, распахнула ротовую полость – и понеслось! От нецензурщины у старшаков уши в трубочку сворачиваться не успевали.

Всё внимание приковалось к стычке. Ибрагимова любили и побаивались. Никто ему в школе не перечил – наоборот, пытались подружиться, угодить. Варвара, будучи девчонкой общительной и заметной, за словом в карман сроду не лезла, но против крупных фигур никогда не выступала. Что вдруг на неё нашло – было сейчас совсем не понятно. Назревал конфликт интересов – кто кого.

Любе было ясно как Божий день – Варька не уступит. На кону стоял вопрос её репутации. Тихоня видела неоднократно, как одноклассницу запросто заносило на поворотах в любом, даже безобидном споре. Как легко она выходила за допустимые грани человеческого, лишь бы вытереть ноги о ровесника, позволившего себе хоть в чём-то её осадить. Сэро тоже был не лыком шит, но заткнуть глотку Варьке было делом не то что сложным – невозможным, потому что базарная хабалистая её натура не имела ни конца ни края. Назрела грязная словесная баталия, обещавшая морально искупать присутствовавших в помойной яме.

Поспелова с содроганием представила всего два разворота событий: повеса пререкается с блондинкой, теряя пацанскую честь и опускаясь на дно мерзких ругательств, или свысока спускает той всё с рук. Оба варианта были проигрышными. Но школьница никак не ожидала, что юноша пойдёт третьим путём, для неё совершенно внезапным.

Сэро, пропуская мимо ушей оскорбления, вальяжно подошёл к зарвавшейся Варваре.

– Тронешь меня, урод, пинать тебя будут раком по всей станице, понял?!

– Хочешь чтобы я тебя тронул?

– Только попробуй!

– Попробовать что? Ноги выкрутить, чтобы твоя тараканья кривобокая тушка хромать наконец перестала?

Илютина позеленела. С детства низкорослая девочка прихрамывала на одну ногу, но никто не трогал её недостаток. Варька, давно уверовавшая в свою привлекательность, пощечины от первого школьного красавчика никак не ожидала. Тем более на глазах у других.

Блондинка задохнулась от возмущения, пришла в себя – и снова разразилась отборной бранью. В адрес Ибрагимова полетел настолько гнусный словесный помёт, что Поспеловой, стоявшей поодаль, поплохело. Сэро не перебивал, лишь снисходительно усмехался, видя, как разъярённая сверстница, привыкшая быть непобедимой, переходит в оскорблениях все допустимые границы.

– Обсосок голимый! Говноед дырявый! Петушара позорный…

– Эй, Максим! – Сэро беззаботно повернулся к приятелю. – Что вон в том ведре?

– В каком?.. Этом? – Дружбан приподнял тару. – Грязная вода! Поменять давно пора! На дрисню это месиво смахивает!

– Супер! – нехорошо ухмыльнулся повеса. – Неси-ка сюда!

Варя сообразила, что пахнет жареным, но было поздно. Брюнет рывком вцепился ей в руку, едва она намылилась удрать. Школьница заверещала дурным тоном.

– Чего истеришь, карлица?! Водица помойная чище, чем твоё поганое дупло, которое ты залепить никак не можешь! Не ссы, дурилка! Помогу по доброте… Эй, а ну-ка! Куда дёргаешься, мочалка?!

Ибрагимов ухватил скандалистку сзади за шею, грубо нагнул. Не ослабевая хватки, быстро принял у друга ведро и без церемоний окатил девчонку содержимым. Люба оторопело глядела, как тёмно-коричневая жижа густым водопадом выплёскивается на белые, накрепко уложенные