Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

поделиться наболевшим, – аккуратно отозвался отличник. – Работают не ради хорошей компании, а ради денег. Александре Григорьевне нужна зарплата. Она и тянет. Мой отец специально, например, не поднимается на должность выше, хоть начальство и предлагает. Светиться не хочет. Говорит, не безопасно: подставят – в тюрягу смачно загремишь! Твоей матери тяжело, но она выжить пытается и заработать. Попробуй её понять… Эй, заинька, на место положи-ка!

Люба не успела понять, в чём дело, как Имир молниеносно выхватил из её рук толстую невзрачную потрёпанную тетрадь, которую она взяла с подоконника и приготовилась полистать.

– Нельзя? – изрядно удивилась она. – Что в ней такого?

– Личное! – сухо буркнул брюнет, встал с кровати, открыл шкаф и засунул принадлежность поглубже.

– Это твой дневник? – внезапно догадалась подружка и невероятно обрадовалась: – Наверное, круто было бы его прочитать!

– Зачем? – нахмурился юноша.

– Чтобы узнать тебя получше. – Школьница встала с постели, подошла к нему и ласково прижалась. – Очень скрытный ты, Имир! Мне тебя вечно мало. Я рассказываю – ты молчишь. Не мальчик, а один сплошной секрет. Иногда кажется, что не доверяешь. А ещё…

Девушка вздохнула поглубже и наконец выдала то, что давно её мучило:

– … что совсем не любишь меня. Пользуешься как вещью для нужд. Спишь – и валишь подальше. Знаешь, я думаю, что, на самом деле, не нужна тебе…

От услышанного у Имира брови запрыгнули на лоб чуть ли не под самую линию роста волос. Он привык к её детским нелогичным капризам, к сумбурным дурацким выходкам и требованиям, научился на сумасбродное девичье поведение грамотно реагировать, успокаивать не прекращавшуюся тревожность. Но это заявление здорово его ошарашило. Брюнет отстранился, взял обнимавшую его девочку за подбородок и возмущённо спросил, строго глядя ей в лицо:

– Как ты до такого додумалась?! Я столько раз давал тебе понять, что мне давным-давно не всё равно. Говорю прямым текстом, что дорожу тобой. Подтверждаю слова поступками. Иду на поводу, хотя капец как не прикалывает быть пацаном на побегушках, что вечно прячется в кустах от твоих предков. Хочу, чтобы все знали, что мы пара, что мы вместе. И тем не менее терпеливо жду, когда о наших отношениях будешь готова заявить ты. И что же я слышу в ответ?.. Что использую?.. Да я в твоей хате всё с ног на голову перевернул, лишь бы родаки нас за жопу не поймали!

– Ах-ах-ха! Точно! Мама вчера кабздец как ругалась, что не может в комнату попасть из-за заедающей двери! Она-то психует, но чинить замок фиг кто додумается! Круто ты придумал!

Имир наклонился и крепко поцеловал её в губы.

– Никогда не говори, будто я тобой пользуюсь. Прекрасно знаешь, что это не так.

– Точно? – Тихоня по-детски невинно воззрилась на него.

– Точнее некуда! – улыбнулся он. – Я люблю тебя давно и сильно.

– Правда? – Губы Поспеловой пересохли, язык отнялся. Девочка впервые услышала настолько искреннее признание. Чувственное и горячее. До этого дня фразу «я люблю тебя» отличник не произносил ни разу, и теперь она стала новым этапом в отношениях для них обоих.

– Самая настоящая! Люблю как жизнь и буду рядом всегда. А дневник мой обязательно прочитаешь, когда придёт время. Сам отдам лично в руки. Неприятно только, что плохо обо мне думаешь.

– Просто… – Школьница загрустила. – Вдруг найдёшь лучше меня? Вокруг столько красавиц…

– Всегда есть кто-кто красивее, умнее и богаче нас. Выбирают не за мордашку, а за нечто большее. – Ибрагимов опять поцеловал её и развернул к шкафу. В зеркале отразились их лица: растерянно-неуверенное её и ласковое заботливое его. – В моих глазах ты всегда была самой-пресамой. Настолько хороша, что с ума из-за тебя днями и ночами схожу!

Люба разомлела, словно наивный неопытный котёнок, которого наконец-то погладил суровый хозяин. Юноша нежно обнял её, начал расстёгивать пуговицы блузы. Зеркало отражало влюблённую парочку, совсем юную, и приготовилось лицезреть страстную сцену.

Имир спустил блузу с плеч, поцеловал оголённые плечи, аккуратно приподнял русые волосы – и похолодел. На него бесстыже глазело несколько несвежих жёлто-фиолетовых кровоподтеков. Ясно было одно – это не ушибы.

В глазах его потемнело. Рывком он развернул Поспелову, не ожидавшую подвоха, спиной к зеркалу, и, не отпуская задранных кверху волос, отрывисто бросил:

– Что это?!

– Где? – Расслабленная поцелуями, девочка беспечно завертелась, пытаясь понять, чего парень от неё хочет.

– Вот! – Имир, возбуждённо дыша, еле сдерживая гнев, тыкнул пальцем прямо в синяки.

Люба наконец увидела пятна и потеряла дар речи. Мигом всплыла пьяная ночь на её день рождения, дискотека, чёрные тени придорожных тополей и влажные губы Дена. Подстава оказалась настолько непредвиденной и внезапной, что у изворотливой девчонки на уме ни оказалось для оправдания ни одного подходящего слова. Она взглянула в ледяные глаза разъярённого отличника и поняла, что попалась с поличным как кур в ощип.

– Откуда засосы, спрашиваю?! – Взбешённый брюнет по её реакции сразу просёк, что его догадки вернее некуда, и, пожираемый оскорбительной внезапной болью, жаждал пусть и жестоких, но честных ответов.

Тихоня, не видя иного выхода, робко заговорила.

– Случайно…

– Херня! – Цыган навис над ней, как палач над преступником. – Случайно кто-то засосал в шею?!.. Не ври мне, или я за себя не отвечаю! Гони давай имя!

– Я не виновата! – пискнула перепуганная девочка.

– Имя, чёрт возьми!

– Он сам это сделал! Втихую! Я не знала!

– Кто, мля?!

– Денис!

– Коробкин?! – Ибрагимов, чувствуя, что от услышанного теряет почву под ногами, звериным хватом сжал изменницу за плечи. – Чего молчишь, не пойму?! Отвечай!

– Да! – выкрикнула она, ощущая, как слёзы со стыда вот-вот хлынут градом из глаз. – Он! Я не знала!

– Не знала?!.. С хрена ли, грёбаный в рот, не знала ты, а?!.. Как таскаешься за моей спиной с Коробкиным, не знала?.. Какого хера, Люба?!

– Да не таскалась с ним я! Мы только друзья! Просто дружили!

– «Дружила» типа с парнем? С другом моего брата? И какого чёрта я об этом ни сном ни духом?! Почему никто о вашей всратой «дружбе» не в курсах? Скажи-ка, «подруга» хренова! Уметь ещё так ныкаться надо!

– Думала, ты знаешь!

– Да ну?!

– Мы давно дружим! Уже год! Я в гости к нему много раз ходила! Обои клеить помогала! Он на моцике меня в горы возил и к морю! Ничего лишнего!

Старшеклассник не верил своим ушам. В голове его гудело, рот пересох, глаза вылазили из орбит от потрясения из-за настолько подлого предательства. На лице перепуганной Любы, стоявшей напротив, отражалось лишь пустое удивление и оскорбительное непонимание того, что она сделала с ним, с его чувствами и доверием, с их