Развод: Проживу без тебя! - Зина Зиночкина

Она приехала на финал. Она приехала насладиться моим позором. Она ждала, что я выйду со слезами, с вещами в коробке, раздавленная и уничтоженная.

— Варечка! — Леонора прижала руки к груди в притворном ужасе. — Что с лицом? Неужели уволили? Какое горе! Стас так переживал, говорил: «Как же бедняжка будет без своей бакалеи? Она же ничего больше не умеет».

Она подошла ближе. От неё пахло ландышами и победой.

— Теперь-то вы понимаете, что сопротивляться глупо? — прошептала она, наклонившись к моему уху. — Стас — мой. Моя карьера, мои связи. А вы теперь… безработная воровка с сомнительной репутацией. Подпишите бумаги на выписку, Варя. Не делайте себе хуже.

Я посмотрела на неё. На её идеально накрашенные глаза, на сапфировый браслет, который сверкал на запястье. И вдруг мне стало смешно. По-настоящему, искренне смешно.

— Знаешь, Леонора… — я поправила сумку на плече. — Ты потратила столько сил, чтобы лишить меня этой жилетки. Спасибо тебе большое. Я сама никак не могла решиться её выбросить.

Леонора осеклась. Её победная улыбка чуть поползла вниз.

— Вы в шоке, я понимаю, — протянула она. — Бредите.

— Нет, я как раз прозрела, — я шагнула к ней вплотную.

Я была выше её на полголовы, а с моей новой стрижкой и этим холодным огнем внутри я чувствовала себя великаном.

— Послушай меня внимательно, Муза. Ты думаешь, что ты выиграла приз. Но ты просто подобрала то, что я перестала ценить. И раз уж ты так любишь Стаса, дам тебе бесплатный совет. Как женщина женщине.

Леонора прищурилась, её ноздри гневно раздулись.

— Стас — существо привычки, — продолжала я, глядя ей прямо в глаза. — Он очень любит комфорт. И он обожает котлеты из щуки. Но учти: он не умеет выбирать кости. Он всегда ими давится, а потом винит всех вокруг. Удачи тебе с этими костями, Лео. Они у него вечно застревают в горле. Как и ты скоро там застрянешь.

Я видела, как Леонора буквально лишилась дара речи. Её рот приоткрылся, а в глазах на мгновение мелькнул настоящий, неприкрытый страх. Страх того, что она действительно не знает этого человека так, как знаю его я. Что она купила кота в мешке, завернутого в красивую обертку.

Я обошла её, не дожидаясь ответа. Мои каблуки (я сегодня надела старые, но крепкие сапоги на небольшом каблуке) звонко стучали по асфальту.

— Варя! Ты пожалеешь! — крикнула она мне в спину. — Мы тебя уничтожим!

Я не обернулась. Я шла к остановке, чувствуя, как медно-рыжие пряди щекочут шею.

«Удачи с костями, Лео», — вертелось у меня в голове.

Я села в автобус. Достала телефон и набрала Вику.

— Вик?

— Да, дорогая! Ну как там в твоем гадюшнике? — весело отозвалась подруга.

— Я уволилась. И меня пытались подставить на восемьдесят косарей.

В трубке воцарилась тишина на пять секунд. Потом Вика выдала такую тираду, что у меня покраснели уши.

— …но я их послала, Вик. Я свободна.

— Боже, Варя… — голос Вики дрогнул. — Ты мой герой. Приезжай ко мне. Будем пить шампанское. Настоящее, а не то, что эти лахудры в «Экономе» воруют.

— Нет, Вик. Не сейчас. Мне нужно испечь печенье. Глеб Борисович ждет.

Я отключила вызов. Автобус вез меня мимо серых домов, мимо людей, мимо моей прошлой жизни.

Я знала, что завтра Стас узнает об увольнении. Знал, что он будет в ярости. Знала, что впереди у меня — неизвестность. Но когда я приложила ладонь к сумке, где лежала бабушкина тетрадь, я почувствовала тепло.

Глава 16 (Стас)

от лица Стаса

Стекло и бетон — это красиво только на картинках в журналах по дизайну. В реальности, когда ты просыпаешься в пентхаусе на сороковом этаже, тебя встречает не бодрящий рассвет, а ледяная тишина и чувство, что ты находишься внутри огромного, очень дорогого холодильника.

Я открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли в висках. Вчерашняя вечеринка в «Облаках» давала о себе знать. Мы с Леонорой вернулись под утро, и я до сих пор чувствовал во рту привкус того неоправданно дорогого виски, за который заплатил остатками Вариных накоплений.

— Лео? — позвал я, едва ворочая языком.

Тишина. Только гул вентиляции, работающей где-то в недрах здания.

Я сел на кровати, и шелковая простыня, скользкая и холодная, как кожа рептилии, неприятно мазнула по спине. В спальне царил хаос, который никак не вязался с понятием «элитное жилье». На ковре валялось брошенное Леонорой платье — бесформенная куча блесток и кружева. Рядом — пустой бокал с засохшим осадком мартини.

Я встал, пошатываясь, и побрел в ванную. Взглянул в зеркало и едва не отпрянул. Под глазами — серые тени, лицо какое-то одутловатое, щетина торчит клочьями. Куда делся тот лощеный «лев», который неделю назад уверенно хлопал дверью в «хрущевке»?

Выходя из ванной, я зацепился ногой за гору грязного белья. Леонора не стирала. Она вообще не понимала, как работает стиральная машина, считая её сложным инженерным сооружением, предназначенным исключительно для обслуживающего персонала. А клининг, который она вызывала, стоил столько, что у меня каждый раз дергался глаз, когда я прикладывал карту к терминалу.

В гостиной-кухне обстановка была не лучше. На мраморном острове выстроилась батарея пустых бутылок и коробок из-под доставки еды. Запах… Боже, здесь пахло не домом. Здесь пахло застоявшимся пластиком, перегаром и какими-то экзотическими соусами, от которых у меня уже третий день не проходила изжога.

Я открыл один из кухонных ящиков в поисках чистой чашки. Пусто. Все чашки, заляпанные следами помады и засохшими сливками, кисли в раковине. Вода в ней была мутной и пахла так, что меня едва не вывернуло.

«Варя бы уже всё вымыла», — предательская мысль кольнула мозг, но я тут же её отогнал. Варя. Снова она. Почему я постоянно о ней вспоминаю?

В этот момент дверь спальни открылась, и на пороге появилась Леонора. В коротком шелковом халатике, с растрепанными волосами, она всё еще была ослепительно хороша. Но взгляд… взгляд был капризным и требовательным.

— Стасик, ты чего копошишься? — она сморщила носик. — Почему здесь так пахнет? И где мой латте?

— Кофемашина опять выдает ошибку, Лео. Посуда грязная. Я не могу найти чистую чашку.

— Ну так помой, — она пожала плечами, как будто говорила о чем-то само собой разумеющемся. — Или закажи завтрак из «Кофемании». Я хочу яйца пашот с трюфелем и двойной латте на миндальном.

Я посмотрел на