Развод: Проживу без тебя! - Зина Зиночкина

«ПРОДАМ СРОЧНО. Самовывоз из ГК „Сигнал“. Шины Bridgestone (состояние новых) и проф. набор инструментов. Цена за всё — 45 000 руб. Без торга».

Я знала, что цена занижена почти вдвое. Но мне не нужны были торги. Мне нужен был результат. И мне нужно было, чтобы завтра Стас поцеловал запертую дверь.

Телефон взорвался через две минуты. Первый звонок — мужчина с густым басом.

— Девушка, я через сорок минут буду. Не продавайте никому, заберу не глядя. Наличкой отдам.

Через сорок пять минут к гаражу подкатил мощный внедорожник. Из него вышел кряжистый мужик в камуфляжной куртке. Он бегло осмотрел шины, проверил комплектацию инструментов и довольно хмыкнул.

— Шикарный набор. Чего продаете-то? Муж в курсе?

Я посмотрела ему прямо в глаза и спокойно ответила:

— Муж уехал в пентхаус. А мне нужна новая печь. Избавляюсь от пережитков прошлого.

Мужик понимающе хмыкнул, не стал задавать лишних вопросов и отсчитал мне сорок пять тысяч новыми, хрустящими купюрами.

Когда его машина скрылась за поворотом, я закрыла пустой гараж. Внутри было так просторно, что хотелось танцевать. Я чувствовала себя так, будто только что отрезала от себя огромную, гноящуюся опухоль.

Я не поехала домой. Я поехала в «Мир Пекаря» — специализированный центр на другом конце города.

Там я провела два часа. Я выбирала свою новую жизнь. И нашла её — профессиональная конвекционная печь с пароувлажнением. Тяжелая, из нержавеющей стали, с цифровым табло. Она стоила сорок две тысячи.

— Доставка на завтра? — спросил консультант.

— Нет, — я вспомнила про Артура. — Заберу сегодня самовывозом через пару часов.

Вечером, когда стемнело, к моему дому подъехал старый, но идеально чистый грузовичок Артура. Он вышел из кабины — всё такой же огромный, спокойный, в своей рабочей куртке. Увидев коробку с печью, он лишь приподнял бровь.

— Решили всерьез заняться делом? — спросил он своим низким голосом.

— Продала шины Стаса, — честно призналась я. — Решила, что тепло от духовки мне важнее, чем его безопасность на поворотах.

Артур на секунду замер, а потом… он улыбнулся. Это не была открытая улыбка, просто уголки губ чуть дрогнули, а в грозовых глазах промелькнула искра одобрения.

— Правильный обмен, — коротко бросил он.

Он занес печь в квартиру на четвертый этаж один, отказавшись от помощи. На моей маленькой кухне техника выглядела как пришелец из будущего. Артур молча подключил её, проверил фазы, настроил заземление. Я видела, с каким уважением он касается кнопок и металла.

— Теперь вы настоящий мастер, Варвара, — сказал он, собирая инструменты. — Мастеру нужен инструмент. Хорошей выпечки вам.

Он ушел, так и не взяв денег, а я до полуночи сидела на кухне, просто глядя на то, как синие цифры на табло светятся в темноте. Сорок пять тысяч Стаса превратились в моё будущее.

Понедельник в «Эконом-Корзине» обещал быть тяжелым. Я знала, что Стас уже побывал у гаража. Знала, что он в ярости. Но когда я вошла в зал, на мне была новая помада, а медно-рыжее каре лежало волосок к волоску.

— Ого, Варвара Дмитриевна, — Ленка-кассирша ахнула. — Вы прямо… как из журнала. Это на вас так развод действует?

— Это на меня действует свобода, Лена, — ответила я, проходя к своему отделу.

Скандал начался в одиннадцать утра.

Двери магазина не просто открылись — они распахнулись от удара. Стас влетел в зал как фурия. На нем не было лица — красное, одутловатое, глаза налиты кровью. Он был всё в том же пальто, но оно выглядело помятым.

— Ты! — заорал он на весь магазин, тыча в меня пальцем. — Ты что устроила, тварь?! Где мои колеса?! Где мой набор?!

Покупатели замерли. Светлана Петровна выскочила из подсобки, прижимая руки к груди.

Я медленно вышла из-за прилавка. Спокойно, не торопясь. Я чувствовала на себе взгляды всех сотрудников и посетителей.

— Станислав Игоревич, — мой голос прозвучал удивительно звонко и чисто в наступившей тишине. — Вы мешаете работе магазина. Здесь приличные люди, а не ваш склад.

— Где вещи?! — он подлетел ко мне вплотную, обдав запахом дорогого парфюма и дешевой истерики. — Я приехал к гаражу, а там пусто! Сосед сказал, ты вчера там с каким-то мужиком околачивалась! Ты что, продала их?! Ты украла моё имущество!

— Твое? — я приподняла бровь. — Стас, ты, видимо, забыл, что эти шины были куплены на мои премии. А набор инструментов — на деньги из «фонда холодильника», который ты благополучно обчистил в прошлую пятницу.

— Это общее имущество! — взвизгнул он. — Ты не имела права! Я заявлю в полицию! Тебя посадят, Варя! Ты сядешь за кражу!

Я сделала шаг к нему. Он был выше меня, но сейчас я чувствовала себя горой, а его — камешком у подножия.

— Заявляй, Стас, — тихо, так чтобы слышал только он, произнесла я. — Заодно и я заявлю. О краже маминого золота из моей квартиры. И о твоих «инновациях» в складских отчетах. Глеб Борисович из «Старого Города» очень интересовался, как это у тебя на базе такие странные расхождения по документам. Как думаешь, Павлу Аркадьевичу понравится такая репутация племянника?

Стас осекся. Его лицо из красного стало землисто-серым. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Его «новые связи» были карточным домиком, и я только что щелкнула по нему пальцем.

— Ты… ты блефуешь, — прохрипел он, но в глазах плескался чистый, животный страх.

— Проверь, — я улыбнулась ему в лицо. — А теперь уходи. И больше никогда не смей приходить на мою работу. Шины пошли на благое дело — я купила себе печь. Теперь я буду печь торты, а ты будешь ездить на летней резине. Береги себя на поворотах, Стасик. Говорят, сегодня обещают гололед.

Я развернулась и пошла к полкам с сахаром.

— Варвара Дмитриевна… — Светлана Петровна подошла ко мне, когда Стас, спотыкаясь и чуть не сбив стойку с акционным вином, выскочил из магазина. — Это что сейчас было?

— Это была окончательная ревизия, Светлана Петровна, — ответила я, поправляя ценник на муке. — Списала брак. Больше не числится.

Я работала до конца смены с каким-то странным воодушевлением. Вечером, когда я выходила из магазина, на улице действительно начал подмерзать дождь. Асфальт превращался в зеркало.

Я шла домой, крепко сжимая сумку. Я знала, что Стас сейчас где-то там, в своем кроссовере, судорожно пытается затормозить на летней резине. И мне не было его жаль.

Дома на кухне меня ждала она — моя серебристая красавица-печь. Завтра я испеку в ней первую партию печенья для Глеба Борисовича. И это будет самое вкусное печенье в этом городе. Потому что в нем не