Развод: Проживу без тебя! - Зина Зиночкина

захотелось сорваться с места, приехать к ней, ворваться в квартиру, сорвать с неё эту новую помаду и заставить её снова быть той, прежней Варей. Скучной, домашней, пахнущей хлоркой. Потому что ТАКАЯ Варя была мне не по зубам. ТАКАЯ Варя была выше меня.

— Ты еще приползешь… — прошептал я, глядя на её фото. — Ты еще пожалеешь.

Но голос мой дрожал, и я знал, что лгу самому себе.

Я бросил телефон на сиденье и нажал на газ. Машина на летней резине вильнула на обледенелом асфальте, её едва не занесло на повороте. Я выправил руль, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

Я ехал в свой «дизайнерский ад», а перед глазами стояло лицо Вари. Медно-рыжее каре, сияющие глаза и запах свободы, который теперь был ей доступен, а мне — заказан. Потому что я променял золото на позолоченную жестянку, и эта жестянка уже начала облезать, обнажая ржавую, неприглядную правду.

Глава 17

Договор аренды пах типографской краской, амбициями и капелькой отчаяния. Я прижала его к груди, стоя посреди бетонного чрева торгового центра «Спутник», и впервые за двадцать лет почувствовала, что этот клочок бумаги весит больше, чем всё наше общее со Стасом имущество.

Три квадратных метра. Пятачок под эскалатором, который все приличные арендаторы обходили стороной из-за «плохого обзора». Но для меня этот угол был не просто местом — это был мой личный остров. Моя территория, где не нужно было спрашивать разрешения на покупку лишней пачки сахара или отчитываться за каждый сожженный киловатт.

— Ну что, Варвара Дмитриевна, — прошептала я, глядя на голый бетонный пол. — Либо мы тут расцветем, либо нас окончательно закатают в асфальт.

Денег, полученных от Глеба Борисовича за партию печенья, хватило ровно на первый месяц аренды и депозит. В кошельке снова завывал ветер, но в этот раз он был не холодным, а бодрящим.

Ремонт я начала в пятницу. Стас всегда смеялся над моими «очумелыми ручками», когда я пыталась реанимировать старый стул или сшить чехлы на диван. «Варя, не позорься, найми профессионалов или выкинь этот хлам», — ворчал он. Профессионалов я нанимать не стала. Я просто заехала на задний двор своей бывшей «Эконом-Корзины».

— Михалыч, — позвала я грузчика, который когда-то тайком таскал мне списанные ящики из-под фруктов. — У вас там тара лишняя не завалялась?

Михалыч, увидев моё новое медное каре и помаду, которую я теперь носила как знамя, едва не уронил поддон.

— Варечка… то есть, Варвара Дмитриевна? Да для вас — хоть весь склад! Вон те, из-под испанских мандаринов, они крепкие, дубовые почти.

Я загрузила в такси-грузовик двенадцать деревянных ящиков. Грязных, пахнущих пылью и подгнившей цедрой. Но я видела в них не мусор. Я видела стеллажи.

Весь вечер пятницы я провела в «Спутнике». Надела старый комбинезон, вооружилась наждачкой и банкой краски цвета «слоновая кость» с коралловыми вставками — тем самым оттенком моей помады. Шкурила дерево до мозолей, пока пальцы не начало сводить. Пыль лезла в глаза, осела на волосах, но каждый раз, когда я проводила рукой по гладкой, обновленной поверхности дерева, внутри что-то сладко екало.

— Вам бы респиратор, Варвара, — раздался за спиной низкий, рокочущий голос.

Я вздрогнула и обернулась. Артур стоял у входа в мой «закуток», прислонившись к перилам эскалатора. В своей вечной синей куртке, с чемоданчиком в руках, он казался здесь, среди блеска и пластика торгового центра, кем-то вроде древнего лесного духа, случайно забредшего в город.

— Надышитесь этой дрянью, потом голова будет болеть, — он подошел ближе, отобрал у меня наждачку и критически осмотрел ящик. — Хорошая сосна. Крепкая.

— Артур, вы как здесь? — я вытерла лоб тыльной стороной ладони, наверняка оставив на лице полосу краски.

— Вика сказала, вы тут в строителей играете. Решил проверить… розетки. В торговых центрах на электрике вечно экономят, провода как сопли висят.

Он не стал дожидаться приглашения. Просто открыл чемодан, достал индикаторную отвертку и полез в щиток под лестницей. Я смотрела на его спину — широкую, надежную, как стена. Артур работал молча. Он не просто проверял розетки — он за час смонтировал мне систему освещения, о которой я и мечтать не смела. Теплые, точечные светильники, которые должны были превратить мои торты в драгоценности в витрине.

— Артур, я не смогу сейчас заплатить… — начала я, но он прервал меня коротким жестом.

— Заплатите печеньем. Тем, имбирным. У меня племянница его за один присест съела, теперь требует добавки.

Он подошел к моему импровизированному прилавку, который я пыталась собрать из двух ящиков и листа фанеры. Нахмурился.

— Это не пойдет. Рухнет под весом первого же торта. Я завтра к утру привезу нормальный каркас. Из гаража возьму обрезки бука, завалялись с прошлого заказа.

— Артур, это слишком…

Он посмотрел на меня своим тяжелым, честным взглядом.

— Это не «слишком», Варвара. Это — правильно. Когда человек дело делает, ему помогать надо. А не палки в колеса вставлять. Название-то придумали?

Я замялась. Вариантов было много, от «Вариных сладостей» до «Золотого колоска», но всё это казалось пресным. Я посмотрела на Артура, на его фамилию в моем телефоне — Ландышев. Вспомнила его рассказ про жену, которая была как ландыш. И корицу — запах, который спас меня в ту страшную ночь.

— «Ландыш и Корица», — тихо произнесла я. — Как вам?

Артур замер. Его кадык дернулся. Он долго молчал, глядя на свежевыкрашенный ящик, а потом просто кивнул.

— Хорошее название. Чистое.

Ночь на субботу я не спала. Моя новая печь работала в режиме нон-стоп. Я пекла имбирное печенье, капкейки с вишней и — рискнула — два небольших торта «Зимняя вишня» по бабушкиному рецепту. Я упаковывала каждое печенье в крафтовый пакетик, на котором от руки выводила: «Ландыш и Корица». Пальцы дрожали, в голове шумело от усталости, но когда я видела, как гора сладостей растет, страх отступал.

В субботу в десять утра я стояла за своим новым прилавком. Артур сдержал слово: каркас из бука, покрытый темным лаком, выглядел благородно и дорого. Мои крашеные ящики, расставленные в шахматном порядке, создавали уют деревенской кухни посреди холодного ТЦ. Светильники Артура заливали витрину мягким, «вкусным» золотом.

Я надела свежий фартук кораллового цвета — в тон помаде. Медное каре было идеально уложено. Я больше не была Варей, которая боится начальства. Я была хозяйкой.

Поначалу люди проходили мимо, бросая любопытные взгляды. «Островок» под лестницей — место непривычное. Но запах… запах корицы и гвоздики, который я специально «разогнала» по этажу, разогрев немного специй на маленькой плитке,