Личная ассистентка для орка - Рина Мадьяр

люди. Сначала делегация от гильдии грузчиков. Потом представители мелких лавочников с улицы Паровых Роз. Они приносят неожиданные предложения о сотрудничестве. О поддержке. Они видят в Молоте не просто газету, а голос. Их голос.

Ашгар принимает их в своем кабинете, и я сижу рядом, являсь не просто помощницей, а частью переговоров. Я задаю вопросы, вникаю в суть, и мое аристократическое прошлое, мое знание законов и тонкостей языка оказывается нашей сильной стороной. Я вижу, как они смотрят на меня сначала с недоверием, а потом с растущим уважением. Дочь барона Вивьера, ставшая правой рукой Орка из Молота. Для них это мимвол того, что старые стены рушатся.

После их ухода Ашгар откидывается на спинку кресла и смотрит на меня.

— Ты была великолепна.

— Я просто делала свою работу.

— Нет. Ты делала нашу работу. Нашу.

Он встает, подходит ко мне, и я думаю, что он поцелует меня. Но вместо этого он просто кладет руку мне на плечо. Тяжелую, спокойную. Вечером мы не идем сразу домой, а направляемся в цех. Станки уже заглушены, домовые замерли у своих постов, их паровые венцы мерцают в сумерках, как светлячки.

— Они ждут твоей команды, — тихо говорит Ашгар, обводя взглядом цех.

Глава 32

— Какой? — зачем-то спрашиваю я, пока не понимая, чего именно Ашгар от меня хочет.

— Сейчас на отдых, — улыбается он. — А завтра на работу. Теперь все они будут слушать не только меня, но и тебя. Как одно целое.

Я теряюсь от этой новости, не понимая, к чему такое вообще необходимо.

— Потому что мы с тобой равны, — словно зная какой именно вопрос меня поражает больше всего, добавляет Ашгар.

— На сегодня все свободны, — с трепетом в сердце отдаю я свою первую команду для этих маленьких удивительных существ и они правда слушаются! Меня!

На следующее утро после этого необычного события я просыпаюсь от того, что губы Ашгара осторожно касаются моего плеча. Тихо, почти невесомо. Я не открываю глаза, притворяюсь спящей, просто, чтобы продлить это мгновение, но мужчина встаёт, и матрац пружинит, освобождая пространство. Я приоткрываю веки, наблюдая, как его спина скрывается в дверном проёме. Лежу, слушая, как в ванной журчит вода, и улыбаюсь в подушку.

Выскользаю из комнаты. Ашгар спускается, когда я варю нам кофе и делаю завтрак. Он уже одет в простую тёмную рубашку, и я ловлю его взгляд.

— Что-то не так? — спрашиваю я, протягивая кружку.

— Слишком тихо, — говорит он, отпивая глоток и не морщась от горечи. — Совет не станет молча глотать позор. Они либо сбегут, либо нанесут удар.

— У нас есть книга и вся правда о них.

— Правда это хрупкое оружие, Рита. Особенно против тех, у кого в руках замки и наручники.

Когда мы идём на работу его рука лежит на моей талии и наконец я больше не смущаюсь взглядов. Я встречаю их. Пусть видят.

Типография встречает нас знакомым, жизнеутверждающим грохотом. Домовые, завидев нас, лишь слегка склоняют головы, старший издаёт короткую трель о том, что всё в порядке.

Я сажусь за свой стол и погружаюсь в бумаги. Планы нового номера. Отчёты гильдий, предлагающих сотрудничество. Цифры, имена, факты. Я чувствую, как Ашгар работает рядом, чувствую тепло его внимания, как луч фонаря где-то сбоку.

Именно в этот миг дверь в приёмную с грохотом распахивается.

Входит стража. Шесть человек в синих мундирах с гербом Совета пароходства. Их сапоги гулко стучат по деревянному полу, заглушая на мгновение гул станков. За ними с самодовольным видом входит инспектор Дейл.

Весь грохот в цеху затихает разом, будто кто-то выдернул вилку из огромной машины. Тишина становится физической, давящей на барабанные перепонки.

Ашгар медленно поднимается из-за своего стола. Он не делает ни шага вперёд, но его присутствие сразу заполняет всё пространство, от стены до стены. Я тоже встаю.

— Ашгар Торгар, — голос инспектора врезается в тишину, как осколки разбитой вазы в кожу. — Вы обвиняетесь в хищении магической энергии городской сети посредством нелицензированных симбиотических связей с существами низшего порядка, а также в подрывной деятельности, угрожающей промышленной безопасности города. Вы должны проследовать с нами.

Это настолько абсурдно, настолько голо сфабриковано, что у меня вырывается короткий, резкий звук, что-то среднее между смешком и хрипом. Хищение энергии? Через домовых? Это всё равно что обвинить реку в краже воды у моря.

— Ваши доказательства? — холодно спрашивает мужчина у стражи.

— Заключение экспертной комиссии Совета, — Дейл протягивает свёрнутый в трубку пергамент с сургучной печатью. — Все ваши доказательства симбиоза признаны фальсификацией. Камни измерения могли быть настроены. Свидетельства незаконны. Вы нарушаете устав, мистер Торгар.

Я вижу, как сжимаются его кулаки. Вижу, как по его спине пробегает волна напряжения. Он готов рвануть вперёд с решимостью воина, готов добиваться правды силой, но это будет его гибелью.

— Это ловушка, — говорю я громко, чётко, выходя из-за стола. Мой голос звенит в мёртвой тишине цеха. — Вы устраняете его, чтобы заставить “Молот” замолчать. Потому что боитесь правды, которая выйдет в следующем номере.

Дейл поворачивает ко мне ледяные глаза.

— Мисс Вивьер, вы можете разделить участь вашего нанимателя, если будете препятствовать правосудию. Ваше особое положение в жизни этого мужчины, — её взгляд брезгливо скользит по мне, — не даёт вам иммунитета.

Жар ярости поднимается у меня к горлу. Но я глотаю его. Ярость сейчас бесполезна. Нужен холодный, острый ум. Ум моей матери, ведущей хозяйство в условиях банкротства. Ум Ашгара, просчитывающего слабое звено в механизме.

— Я требую присутствия адвоката и представителя Гильдии Мастеров при допросе, — говорю я, глядя на Ашгара. Он медленно, будто с невероятным усилием, разжимает кулаки.

— Иди, — тихо говорит он мне тихо.

Стража окружает Ашгара, хватают грубо, я вижу, как мускулы на его руке взбухают от желания вырваться, но он стоит неподвижно.

— Не трогайте станки, — бросает он через плечо уже мне, пока его уводят. — И не молчи.

Дверь захлопывается. Грохот отдаётся в моей грудной клетке, будто ударили в колокол. В цеху по-прежнему тихо. Домовые замерли, их пар застыл в неподвижных, испуганных клубах. Я остаюсь одна. Посреди этого внезапно оцепеневшего мира, который минуту назад был полон жизни и силы.

Страх приходит потом. Он подкрадывается ледяными щупальцами, сжимает горло, пытается подкоситься колени. Они взяли его.