Личная ассистентка для орка - Рина Мадьяр

class="p1">Томас и Лео выскальзывают из темноты. Мы молча уходим через тёмный парк. Никаких карет. Никаких благородных рыцарей. Только мы трое и унизительное осознание: меня вышвырнули, как назойливую попрошайку.

По дороге в типографию Томас хмуро бормочет:

— Этот старик… управляющий. Он что, за нас?

— Нет, — отвечаю я. Мои зубы стучат от холода и отдачи пережитых эмоций. — Он за тишину и порядок. Мы были угрозой порядку. Он её устранил самым быстрым способом. Сегодня мы были ему неудобны, но это нам только на руку.

В типографии нас встречает напряжённая тишина. Все ждут новостей. Я коротко рассказываю, как всё было.

— Значит, завтра они придут снова, — говорит миссис Элси, и в её голосе нет вопроса, только констатация.

— Придут, — соглашаюсь я. — Но теперь они знают, что тихо это сделать не выйдет. Благодаря вам, — киваю Томасу и Лео. — Ваш крик был тем, что их испугало.

Это важнее, чем кажется. Сила “Молота” всегда была в печатном слове. Но сегодня я увидела другую силу — силу публичного скандала, силу внимания. И силу тех, кого обычно не замечают: кухонного мальчишки, который решил побежать к управляющему, а не делать вид, что не видит; грузчиков, готовых орать под окнами.

Позже, уже за полночь, в кабинет осторожно входит старый курьер, Нильс. Он протягивает мне потрёпанный конверт без марки.

— Передали через мальчишку-разносчика. Велели вручить лично.

В конверте оказывается визитная карточка. « Мэтр Жерар Валон. Адвокат. Улица Юриспруденции, 14 ». На обороте каллиграфическим почерком выведено: « По рекомендации общего знакомого, озабоченного состоянием угольного рынка. Приём ежедневно с 10. Конфиденциальность гарантируется. Рекомендуется явиться до полудня. »

Наверняка это дело рук барона де Верни. А это значит, что приём всё-таки дал свои плоды.

Глава 37

Дверь в дом №14 из массивного дуба с чёрной железной фурнитурой. Меня встречает немолодая женщина в строгом платье и без слов проводит в приёмную, где на стенах нет картин, а находятся только рамки с дипломами и лицензиями. Воздух в помещении будто мёртв и прохладен.

Мэтр Жерар Валон появляется без звука. Он невысок, сух, одет в безупречный тёмно-серый пиджак.

— Мадемуазель Вивьер. Барон де Верни сообщил, что вы можете располагать информацией, способной дестабилизировать рынок угля. Я специализируюсь на урегулировании подобных дестабилизаций. Садитесь.

Голос у него сухой, шелестящий, как перелистывание сухих страниц. Я сажусь, чувствуя, как грубое сиденье кожаного кресла скрипит подо мной.

— У меня есть оригинальная бухгалтерская книга советника де Ланкра, — начинаю я без предисловий. — С суммами, схемами, именами. Я хочу обменять часть этой информации на освобождение Ашгара Торгара.

Валон складывает пальцы домиком. Его ногти желтоваты и идеально чистые.

— “Хочу” это слово дилетантов. Вы не на базаре. Вы предлагаете сырой, токсичный актив. Моя задача очистить его, придать ему юридически приемлемую форму и конвертировать в конкретный результат. Освобождение мистера Торгара под залог задача выполнимая. Ваш актив этого стоит. Частично.

— Что вы имеете в виду под “частично”?

— Я имею в виду, — он поправляет перо в чернильнице, — что вы передадите мне книгу. Весь объём. Я изучу его и определю, какие данные могут быть использованы в публичном поле без риска немедленного ответного иска о клевете, а какие следует придержать для… переговоров. Вы публикуете только то, что одобрю я.

Холодная ярость подкатывает к горлу.

— Вы хотите цензурировать правду?

— Я хочу, чтобы она сработала, а не похоронила вас в тюремной камере рядом с вашим орком, — парирует он без изменения интонации. — Публикация всех имён и сумм приведёт к коллективному и мгновенному удару всего Совета и всех, кто с ними связан. Вы не переживёте его, особенно пока ваш покровитель находится под стражей. Избирательная, дозированная публикация, подкреплённая угрозой обнародования остального это сильное оружие. Ваш “Молот” станет не дубиной, которой машут направо и налево, а скальпелем, который буду держать я.

Он говорит о праве, но на языке поля боя. И он прав. Мы можем всех разозлить и погибнуть. Или разозлить одного, изолировать его и выжить.

— А гарантии? — спрашиваю я, чувствуя, как продаю душу, ещё даже не начав торг.

— Гарантия это моя репутация. Я довожу дела до конца. За вашу книгу и ваше послушание в редакционной политике я начинаю процедуру освобождения Торгара сегодня. Залог будет высоким. Очень высоким. Готовы ли вы разорить свою типографию, чтобы вытащить его?

В его глазах вспыхивает профессиональный интерес. Он смотрит, сломаюсь ли я на первом же условии.

— Готовы ли вы разорить себя, мадемуазель? — повторяет он. — Это будет первым взносом.

Я думаю о гуле станков, о тёплых латунных боках домовых, о запахе краски. О его руке на моей талии в темноте. О его взгляде, полном ярости и доверия, когда его уводили.

— Да, — говорю я, хотя моё горло почти в мгновение пересохло и слова даются с трудом. — Да, готовы.

— Разумно, — отмечает он, делая пометку на листке. — Тогда приступаем. Книгу.

Я достаю из сумки тёмный, потрёпанный том и Валон не спеша открывает его, пробегает по страницам взглядом знатока.

— Да, — произносит он наконец. — Это будет эффективно. Ждите в приёмной. Я оформлю документы.

Я жду час. Женщина приносит мне чашку воды, мои мысли путаются в смятении правильный ли я делаю выбор. Наконец, Валон вызывает меня снова.

— Всё в порядке. Ходатайство подано, залог внесён со счёта барона де Верни как беспроцентный кредит под залог вашей типографии. Ваш мистер Торгар будет освобождён через несколько часов. Условия: не покидать город и являться по первому требованию.

Сердце делает болезненный кувырок. Он свободен. Но мы теперь должны барону. И этому человеку.

— Мои условия, — продолжаю я, заставляя голос звучать твёрдо. — Вы не прячете книгу. Вы используете её, чтобы уничтожить де Ланкра и тех, кто с ним напрямую связан. Совет должен дать трещину.

— Это и есть мой план, мадемуазель. Нам необходимо устранить слабейшее звено, чтобы стая не бросилась защищать его целиком. Вы мыслите адекватно. Для дилетанта. Теперь идите. Вам нужно встретить своего покровителя. И приготовиться. Завтра мы начинаем печатать нашу первую корректировку.

Глава 38

Через два часа, как и было сказано, я стою у чёрного служебного выхода из городской тюрьмы, передав