Личная ассистентка для орка - Рина Мадьяр

свёрток с одеждой. Стою возле низкой, заляпанной грязью двери в толстой стене. Холодный ветер гонит по мостовой мусор и опавшие листья, сердце колотиться то ли от страха, то ли от предвкушения долгожданной встречи. Дверь открывается с тяжёлым скрипом. Сначала выходит тюремный надзиратель, брезгливо морщась. За ним уже идёт Ашгар.

Он выглядит целым. Но иначе, на щеке свежий синяк, руки в ссадинах, будто он не сидел в камере, а пытался разобрать её по камням. Но глаза всё те же. Тёмные, живые угли, в которых тлеет знакомая ярость. Он видит меня, и в них вспыхивает быстрый, молниеносный взгляд, оценивающий меня с головы до ног: цела ли, ранена ли.

Надзиратель что-то бурчит про обязательную явку и исчезает внутри, хлопнув дверью. Мы остаёмся одни в грязном переулке. Между нами пять шагов и пропасть пережитого за эти дни.

Ашгар делает шаг вперёд. Потом ещё один и останавливается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло и запах тюрьмы, смешавшейся с его привычным запахом и чистой одеждой, которую передала я.

— Рита, — выдыхает он, заглядывая в мои глаза, будто не верит, что я стою перед ним.

— Ты свободен под залог, — отвечаю я быстро, чётко, будто отчитываюсь. — Залог внёс барон де Верни. В обмен на информацию и согласование публикаций. Нашим новым партнёром стал мэтр Валон, его адвокат. Мы должны ему и деньгами, и молчанием. Типография в залоге. Мы познакомились с ним на балу, потом меня хотели арестовать… Долгая история.

Я жду гнева от того, что я всё отдала в чужие руки.

Ашгар молчит несколько секунд, глядя куда-то поверх моей головы. Потом его взгляд возвращается ко мне.

— Умно, — говорит он на выдохе, и едва заметно улыбается. — Грязно. Но умно. Расскажешь мне всё как будет возможность.

Он медленно кивает, переваривая информацию. Его взгляд снова на моих руках, лице, ищет следы насилия.

— Тебя не тронули?

— Нет. Старое платье сработало как надо. Вызвало жалость, потом раздражение. Слуга появился, чтобы убрать скандал с порога герцогини и меня отпустили.

— Использовала их правила против них. Хорошо. — Он делает шаг, обходя меня, и начинает двигаться в сторону типографии длинными, негнущимися шагами. — Идём.

В типографии домовые замирают на секунду, их паровые венцы закручиваются чуть быстрее, выдавая ликование, что Ашгар вернулся. Старший издаёт короткую трель. Мой орк кладёт на мгновение ладонь на корпус главного станка, закрывает глаза, чувствуя его лёгкую, живую вибрацию. Потом открывает.

— Работает, — выдыхает он. — Хорошо.

Ашгар идёт в свой кабинет, а я следую за ним. Он садится за стол, откидывается на спинку кресла и смотрит на меня тяжёлым, изучающим взглядом.

— Рассказывай всё. Детали. Что обещал адвокат? Что требует барон?

Я рассказываю. Про Валона, про его условия цензуры, про то, что мы теперь обязаны согласовывать каждый удар. Ашгар слушает, не перебивая.

— Значит, мы перестаём быть молотом, — говорит он наконец. — Становимся инструментом для точечных, выгодных кому-то ударов

— Чтобы выжить, — возражаю я. — Чтобы сначала вытащить тебя, потом сломать де Ланкра. Чтобы Совет начал бояться не нашей правды, а того, какая часть правды выйдет следующей.

— Я знаю, — он отмахивается. — Я не осуждаю. Просто размышляю. — Он встаёт и подходит к окну. — Мы купили время. Дорогой ценой. Теперь нужно купить им конец. Быстрее, чем они опомнятся и поймут, что ослабили хватку. Готовь всё, что у нас есть. Завтра мы начинаем новую войну. Тихую. Грязную. Такую, где побеждает не тот, кто громче кричит, а тот, кто знает, куда воткнуть нож.

Он поворачивается ко мне. В его глазах нет прежней ярости, готовой вырваться наружу. Есть холодная, сфокусированная решимость хищника, загнанного в угол и вычислившего единственный путь к горлу врага.

— Ты купила мне время, Рита. Теперь я куплю им конец. Ты проделала хорошую работу. Теперь моя очередь.

Следующим утром Валон прислал своего клерка – тощую, бледную тень с портфелем. Он молча забрал половину материалов, оставив нам список “допустимых тем”. В нём не было имён главных бенефициаров, находились лишь схематичные «агенты», «подрядчики», «посредники». И цифры. Цифры он не тронул. Цифры были нашим оружием.

— Они думают, что, убрав имена, обезвредят удар, — хрипит Ашгар, водя толстым пальцем по колонкам. — Но вот это… сумма переплаты за уголь для муниципальных котельных за три года. Вот это — разница в сметах на ремонт доков. Цифры кричат громче любых фамилий. Каждый угольщик, каждый грузчик, каждый, кто платит муниципальный налог, увидит, кто именно ворует.

Глава 39

Неделю спустя

Просыпаюсь от низкого, ровного, знакомого гула, идущего сквозь деревянный пол. Я лежу на узкой, но прочной койке в комнате над цехом Молота, ещё не успев привыкнуть к тому, что особняк Ашгара уже стоит одиноко с табличкой “продаётся”. Воздух здесь пахнет деревом, маслом, бумагой и лёгким, едва уловимым запахом его кожи.

Поворачиваю голову, его половина кровати пуста, одеяло отброшено. Ашгар всегда встаёт раньше, но я не чувствую тревоги от его отсутствия. Его нет в этой комнате, но он точно есть этажом ниже, в жизни этого места.

Встаю, быстро переодеваюсь и спускаюсь по узкой лестнице, ведущей прямо в цех. Утро уже в разгаре. Домовые мерно движутся у станков, их пар клубится в лучах пыльного солнца, пробивающегося через высокие окна. Ашгар стоит у главного пресса, склонившись над разложенным чертежом вместе с Лео, который теперь будет ещё одним работником здесь. Ашгар говорит негромко, тыча пальцем в какую-то деталь. Лео внимательно кивает.

Я останавливаюсь на последней ступеньке, просто наблюдаю. Ашгар поднимает взгляд, чувствуя мой взгляд на себе. Он слегка кивает, желая мне доброго утра и возвращается к чертежу.

Иду в его кабинет, куда сейчас поставили и мой стол, на котором уже стоит дымящаяся кружка кофе, чёрного как смоль.

Рядом аккуратная стопка вчерашней почты и свежий, ещё пахнущий краской номер «Королевского вестника». На первой полосе виднеется маленькая заметка в углу: «Бывший советник де Ланкр покидает город для поправки здоровья». Никаких подробностей. Никаких скандалов. Тихий, безболезненный уход.

Сажусь, разбираю письма. Счёт от поставщика бумаги. Письмо из Гильдии печатников с предложением о сотрудничестве. Анонимная записка с парой новых цифр по поставкам стали, переписанных незнакомым почерком. Союзники шлют записки.

Работаю. Пишу черновик материала о новых муниципальных тарифах.

Дверь открывается, и Ашгар входит, неся