Красавица и свекровище - Евгения Серпента

на что-то вроде «никакой свадьбы не будет». Но для начала хотелось бы хоть чего-нибудь. Не звонить же Димке со странным вопросом, все ли у них нормально с Ирой.

На следующий день к обеду я не выдержала и написала Люсе. Поинтересовалась самочувствием и «вообще как дела?»

«Мне вчера было так плохо, — пожаловалась она с кучей плачущих смайликов. — Даже скорую вызывали».

«Что с тобой случилось, деточка?»

«Никита расстроился из-за матери, а я из-за того, что он расстроился».

Так, уже теплее. Про свое расстройство ты, конечно, врешь, сопля, но это неважно. Главное — суть. Ну-ка, ну-ка, из-за чего он там расстроился?

«А что такое с матерью?»

«Не знаю, но, кажется, они поссорились с Дмитрием Анатольевичем».

Еще лучше. Но мало, мало.

«Люсенька, не расстраивайся. Пусть Никита переживает, это его мать. А тебе надо думать о маленьком».

«Да, Ксения Валентиновна, я стараюсь. Спасибо вам большое, что переживаете».

Интересно, она и правда думает, что я за нее переживаю? Девочка хоть и хитрая, но глупая, как овца. И как только Никита на нее клюнул? Хотя мужчины любят прелесть каких дурочек. И не задумываются, какая хищница может прятаться под овечьей шкурой.

Но как бы там ни было, даже если Никита в курсе, женушке своей ничего не рассказал. Иначе она непременно выложила бы. Пришлось сделать еще один круговой заход. С отцом Ирины мы почти не общались, хотя телефон его, на всякий случай, у меня был. Все-таки у нас общий внук, как ни крути, родня.

— Григорий Алексеевич? — спросила я, услышав его настороженное «алло?». — Это Ксения Валентиновна, мама Дмитрия.

— Добрый день, — ответил он удивленно. И с подвешенным вопросом.

— Извините, что беспокою, но я очень волнуюсь. Дима ничего не говорит. Вы случайно не в курсе, что у них с Ириной случилось?

— Боюсь, знаю не больше вашего, — вздохнул он тяжело. — Только то, что поссорились. Ира тоже ничего не говорит. Я думал, Никита знает, но нет. Никто ничего не знает.

— Будем надеяться, что не настолько серьезно, чтобы свадьбу отменить.

— Да, будем. Извините, Ксения Валентиновна, у меня люди. Всего доброго.

Я хотела обидеться, но вспомнила, что он же начальник. Целый директор. У Толика тоже вечно в кабинете толпились какие-то люди. Хуже то, что и тут ничего выяснить не удалось.

Значит, все-таки звонить Диме. Не ждать же, когда сам соизволит. И даже повод нашелся — зонтик, который он у меня забыл месяц назад.

— Мам, ты думаешь, у меня один зонт? — раздраженно ответил он. — Пусть валяется, потом заберу.

— Что-то случилось? — Вот теперь я могла об этом спросить на законных основаниях, не вызывая подозрений. — У тебя голос такой…

— Не выдумывай, ма. Ничего не случилось.

— Дима, ну я же чувствую. С Ирой поссорились?

Он ответил не сразу. Помолчал, потом буркнул сердито:

— Как-нибудь сами разберемся, ладно? Извини, ко мне пришли.

Ну да, и этот тоже начальник. Куда ни плюнь, попадешь в начальника.

Разберутся они! Чего там разбираться, и так все ясно, Дима. Или тебе не ясно? Или, может, Ирочка твоя насвистела, что это было совсем не то, что ты подумал? На фотке-то Макаровой вполне так поцелуй, и не скажешь, что насильно. Хотя если она орала и отбивалась руками и ногами… Но тогда почему все-таки поссорились?

У меня аж сердце разболелось от переживаний. И поделиться-то не с кем. Хоть и правда к Инге на поклон иди.

Может, действительно пошла бы, но увидела в окно, как она шлепает через двор со своей допотопной медицинской сумкой. Уколы кому-то делать. Или клизму.

Ну и ладно, как-нибудь обойдусь.

Глава 27

Ирина

Как-то так получилось, что с детьми на нашей площадке гуляли мамы, бабушки и папы. И только Кит с дедушкой или с няней. Со мной — реже, по выходным, да и то не всегда. Ему было года два с небольшим, когда он пристал с ножом к горлу: почему у других детей папы, а у него деда.

Ну потому что у тебя нет папы, ответила я, а деда есть.

Почему, допытывался Кит. Почему нет?

Ну правда, почему это у других есть, а у него нет? Что за дела?!

Я не стала выдумывать всякую дичь, что его папа был полярным летчиком и погиб среди льдин и белых медведей. Сказала, что далеко не всегда мамы и папы живут вместе. На тот момент его такое объяснение удовлетворило, но через год, когда он пошел в садик, мы к этой теме вернулись.

Кит сказал, что у его друга Славы мама с папой тоже не живут вместе, но папа приходит, дарит подарки и водит в зоопарк. А почему его, Китов, папа не приходит и подарки не дарит?

Потому что он о тебе ничего не знает, ответила я.

Как так, захлопал глазами Кит, а почему ты ему не рассказала.

Хороший вопрос. Я даже растерялась. Не правду же говорить.

Так уж вышло, сказала и развела руками. И повела его в зоопарк.

К счастью, в этом возрасте дети еще не зависают надолго на чем-то одном. И даже такого примитивного объяснения хватило. На целых одиннадцать лет. Если Кит и переживал, что у него нет отца, на поверхность это не всплывало. Тем более дед вполне справлялся с данной функцией. А когда подступил адский пубертат и снова возник вопрос об отце, именно дед поведал ему сильно приукрашенную историю. Романтическую. И драматическую отчасти. Что я и хотела бы его отцу рассказать о нем, но не могла найти.

Ну если бы действительно хотела, нашла бы, справедливо возразил Кит. Об этом мне потом рассказал папа. И снова я не знала, что сказать. Потому что это было правдой. Не особо хотела, да.

В другом ракурсе тема отцовства вставала, когда я пару раз всерьез задумывалась о замужестве. Кит относился к этому хоть и без энтузиазма, но и в штыки не принимал.

Мать, сказал он, выходи за кого хочешь, лишь бы тебе хорошо было. Если не уживемся с отчимом, буду у деда жить.

Так он сказал, когда ему было тринадцать. Меня такой расклад категорически не устраивал. Поэтому замуж я так и не вышла.

Обо всем этом я вспоминала в тот вечер, когда Змей сдал тест на ДНК. Когда ехала домой. Кит уже был дома, причем не один, а с Люсей. Они встречались несколько месяцев, и я начала опасаться, что Кита затянет всерьез. Девчонка эта мне активно не