Красавица и свекровище - Евгения Серпента

нравилась. Вроде бы и поводов особых не было, учитывая, что мы почти не общались, но вот так уж. Видимо, глубинное мамское — что какая-то прошмандовка уведет сыночку.

Вот тогда-то я их за горячим и застукала. Наверно, так увлеклись процессом, что не услышали, как я вошла. Ну хоть бы в его комнате, что ли, так нет, прямо на кухне приперло. И как теперь это, спрашивается, развидеть?

Ойкнули, порскнули, как мыши из-под веника. Я ушла в спальню, спустя несколько минут услышала, как хлопнула входная дверь. Через полчаса Кит вернулся. На кухне зафырчала кофемашина.

Я понимала, что сейчас ему совсем не хочется меня видеть, но поговорить надо было. Об экзистенциальной перемене в нашей жизни, по сравнению с которой минет с Люсей — это вообще ни о чем.

Кит жевал бутерброд, запивал кофе и мрачно смотрел в окно.

— Приятного аппетита, — пожелала я и села напротив.

— Спасибо, — буркнул он, глядя в сторону.

— Поговорить надо.

— Ма, ну о чем тут говорить? — страдальчески скривился Кит. — Извини, что так вышло, но я все-таки не маленький мальчик.

— Да не об этом, — отмахнулась я. — Я твоего отца вчера встретила. Случайно.

— Да? — оживился он. — Это ты не у него ночевала? Случайно?

— Ну… да. У него. И я ему рассказала о тебе.

— Через двадцать лет — оригинально, что тут скажешь.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Спорно, — хмыкнул Кит. — Но ладно. И что?

— Он сегодня сдал тест на ДНК. На отцовство. И тебе надо будет завтра туда же поехать, тоже сдать.

— Вот как? — Его аж подкинуло. — А так, без теста, не поверит?

— Спокойно! — Я потянула его за рукав и заставила сесть обратно. — Это была моя инициатива. Ясно?

— И что? — повторил он.

— Да ничего. — Я начала злиться. — Сдай анализ, пожалуйста. Завтра. А дальше как хотите. Хотите — знакомьтесь, хотите — нет. Дело ваше.

Кит долго молчал, глядя куда-то в угол. Я хорошо знала эту его манеру. Нет, он вовсе не был тугодумом, или, как теперь говорили, слоупоком. Но серьезные — для него серьезные — решения принимал именно так: выпадая куда-то в параллельную реальность. Я успела разогреть себе ужин, а он все сидел, уставившись в одну точку. Мешать процессу не стала, взяла тарелку и ушла в спальню.

Закончив, я лежала и смотрела телевизор с Монькой под боком. Никита поскребся в дверь.

— Мам, я хочу квартиру снять.

Ну еще бы, после такого факапа-то! Прямо в буквальном смысле факапа. Мы договорились сразу после выпускного: как только возникнет такое желание — так сразу. Но, видимо, раньше особой нужды не было.

— Ну так сними, в чем проблема? Желательно в разумных пределах, не пентхаус.

Я ответила немного резко, потому что рассчитывала услышать что-то на другую тему. Но и она тут же прозвучала.

— И это… куда надо идти? Анализ?

— Я тебе напишу адрес и номер заказа. Или лучше в вотсап скину. Платить ничего не надо, только номер назвать.

— Ладно, понял. Сдам.

Он и правда сдал тест на следующий день. Результат оказался ожидаемым. Кит со Змеем встретились, познакомились. Какой-то там бурной отцовско-сыновней любви сходу не возникло, да это было бы и странно. Но общались они вполне мирно и доброжелательно.

А вот как сложится у Кита с его собственным ребенком… об этом я даже думать сейчас не хотела.

Глава 28

Людмила

Ник со мной не разговаривает, но я делаю вид, что сама не разговариваю с ним. Что смертельно обижена и до самой смерти не прощу. Он меня еще не знает. Я могу молчать долго. Пока не приползет на карачках умолять о прощении. Но я еще подумаю, а стоит ли. Так обращаться с матерью своего ребенка!

Надо сказать, Ник меня удивил. Кто бы подумал, что он может быть таким… хамом трамвайным. Казался-то спокойным, мягким. Вполне подкаблучником, которого можно дергать за веревочки.

Я пожаловалась маме. Разумеется, всего говорить не стала. Сказала, что мне было нехорошо, а Ник грубо со мной разговаривал и вызвал скорую. И что? Она встала на его сторону! Мол, правильно сделал, что вызвал. А мне надо быть поспокойнее, наверняка ведь сама его спровоцировала.

Вот так вот! Родная мать против меня. Может, еще усыновит любимого зятя?

Зато бабка Ксюша мне как раз посочувствовала. Написала, спросила, как у меня дела. Я ей тоже пожаловалась, но аккуратно. Мол, Ник расстроился из-за матери, а я из-за того, что тот расстроился. Она начала расспрашивать, что там случилось. Если б я знала, рассказала бы, конечно. Хоть с кем-то зубы поточить. Тем более о свекровь.

Звонок — из клиники, где я наблюдаюсь. Туда уже сообщили, что был вызов скорой. Не зря врач обменку смотрел. Интересуются самочувствием, предлагают прийти на внеплановый осмотр. Отбрехиваюсь, что просто закружилась голова, а муж испугался. Звонок злит меня еще сильнее. Оправдывайся теперь из-за этого идиота!

От мысли, что вся моя жизнь закончилась, становится холодно. Ну не в буквальном смысле закончилась, конечно, но я вдруг понимаю, что ничего интересного в ней больше не будет. Рожу ребенка, буду его растить, вместе с Ником. Ребенок вырастет, я состарюсь и умру. И все.

Господи, какая тоска! А ведь казалось, что впереди еще столько всего. И даже если мы с Ником разведемся, все равно моя жизнь прежней уже никогда не будет. Потому что стану кем?

Правильно, мамашей.

Мамаша — это что-то такое толстое и скучное. А если и не толстое, то все равно унылое. Пеленки, горшки, садик, школа… А все чертов Ник. Он виноват. Не можешь вовремя вытащить, так и не трахайся без резинки тогда. А потом еще нос в мусорник сунул с какого-то перепугу. Так бы сделала тихонько лекарственный аборт, никто бы и не узнал. И замуж не надо было бы выходить.

Интересно, ребенок знает, что я о нем думаю? Что нисколько его не хочу и не жду? Что он для меня лишь досадная оплошность, испортившая жизнь? Может, мне и удастся полюбить его, когда он родится, но сейчас — точно нет. Что там можно любить? Головастик, который поселился в животе и сосет из меня соки.

А ведь и я когда-то была такой! Сложно поверить.

Ник как уехал куда-то с утра, так и пропал с концами. А если мне и правда станет плохо? Ну ладно на меня ему плевать, так над ребенком же трясется.

Мне снова становится жаль себя и снова хочется плакать —