Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

— Может быть. Потому что она меня не любит. Зачем любить, когда теперь есть папа?

На этих словах Айлин окончательно захлебывается в истерике, а я хочу одного — крепко чертыхнуться и привести ее в чувства.

Я пытаюсь убедить себя, что ее тоже можно понять, ведь у Айлин больше никого нет. Только Селин. И все. Родители мертвы, а я никогда не пытался ее вернуть. Все это время я считал, что мне лучше без нее, без брака и без привязки к женщинам, после развода пошел в разгул и больше не собирался обзаводиться отношениями.

А потом появилась эта новость — у меня есть дочь. От Айлин.

Я не знал, как реагировать. Дочери был рад, но то, что она от Айлин — тут пятьдесят на пятьдесят. Наш брак трещал по швам почти с самого начала, избавиться от него, клянусь, я был только рад. Я считал, что таким образом я освобождаю и ее, и себя.

Устав слушать всхлипы, я беру Айлин на руки против ее воли. Поднимаю, закидываю к себе на плечо и несу в спальню. В противоположную от той, где спала наша дочь.

— Куда ты меня н-несешь? — заикаясь, спрашивает хриплым голосом.

— Еще не хватало, чтобы Селин слышала твои рыдания. Уснешь у меня, потом верну тебя к дочери, — объясняю ей спокойно.

Айлин отползает от меня сразу же, как только я опускаю ее на широкую кровать. Взяв графин с тумбочки, наливаю в стакан воды и протягиваю ей.

— Пей. Тебе надо успокоиться.

На удивление, Айлин берет стакан из моих рук, но при этом продолжает смотреть на меня исподлобья заплаканными глазами. У Айлин опухли губы, глаза и спутались все волосы, в последние месяцы нашего брака она выглядела именно так.

— Такой к дочери ты не вернешься, — поясняю ей, пока она жадно пьет воду. — Бери себя в руки. Ты выдумала проблему и ревешь так, словно я отбираю у тебя дочь.

— А ты не отб-бираешь? — заикается она.

Сев на край дивана, я притягиваю Айлин к себе. Силой, потому что по-другому она не дается. Я укладываю ее на свое плечо и начинаю перебирать волосы. Раньше это немного успокаивало ее и, вдоволь наплакавшись, она засыпала. Надеюсь, что поможет и сейчас.

Честно, в нашем браке я задолбался от ее слез, я не был психологом и уж тем более я не хотел возвращаться домой, зная, что она ждет меня там с претензиями и истерикой от очередной выдуманной проблемы.

— Айлин, она и моя дочь тоже. Но это не повод делить ребенка на части. Мы можем воспитывать ее вдвоем, слышишь?

Айлин все еще сотрясает мелкая дрожь. Я наливаю ей второй стакан, и она жадно за него хватается.

— Я могу сходить за корвалолом. Добавлю пару капель в воду, как раньше. Тебе помогало.

— Н-не н-надо…

— Хорошо.

Айлин осушает стакан, я забираю его и укладываю ее обратно на себя.

— Селин теперь м-меня никогда не п-простит, — заикается Айлин.

— Она ребенок, Айлин. Она даже не злится на тебя, ты это понимаешь?

— Я ей соврала. Она этого н-никогда не забудет.

Я обхватываю подбородок Айлин и заставляю ее посмотреть на себя.

— У тебя истерика, поэтому сейчас ты все драматизируешь. Выспись, Айлин.

— А ты?

— Что я?

Тяжело сглотнув, Айлин уводит глаза в сторону и спрашивает:

— Уедешь к другой? Если д-да, то верн-нись хотя бы до того, как Селин проснется, иначе я не смогу ей ответить на вопрос, где папа.

Мне хочется от души чертыхнуться.

Не иначе.

— Это у тебя флешбэки такие? — спрашиваю прямо. — С чего я должен ехать к другой бабе?

— Раньше ты делал именно так.

— Ты думаешь, что я изменял тебе на каждом шагу, но Айлин.

Я откидываю голову назад, упираясь тупым взглядом в стену.

— За время нашего брака у меня было несколько женщин. И мне жаль, Айлин.

Слышу, как она всхлипывает и тихонько плачет, оставляя следы на моей рубашке.

— Ты закатывала истерику по каждому поводу, начинала крушить весь дом, а потом плакала до талого. Я понятия не имел, что с тобой делать, и ехал к Тамиле. Там было ровно и спокойно. Сейчас я никуда не поеду.

Я опускаю руку с ее волос к щеке и слегка поглаживаю влажную кожу, затем очерчиваю контур ее губ и склоняюсь над Айлин.

Она лежит с закрытыми глазами и молча вытирает слезы. Наверное, она проводила так все ночи, пока меня ублажала Тамила, я не знал. Я просто больше не выдерживал ее истерики.

— Я изменял тебе. Но, наверное, должен был сделать вот так.

Опрокинув Айлин на спину, я нависаю сверху.

И пока она фокусируется на мне заплаканными глазами, я целую в ее губы. Впервые за кучу опостылевших лет.

Глава 14

Айлин

В спальне царит тишина.

По глазам ударяет яркое, ослепляющее солнце, когда я, наконец, просыпаюсь. Прикрыв верхнюю часть лица ладонью, я медленно поворачиваюсь в сторону, откуда раздается глубокое дыхание, и тихо охаю.

Мое сердце проваливается в самый низ, когда я понимаю, что нахожусь в одной постели с Рамисом. Отбросив одеяло в сторону, я подскакиваю на матрасе и оглядываю себя.

На мне сорочка. Белоснежная, но мятая и изрядно задравшаяся. Помню, что, когда Рамис уносил меня в спальню, сверху на мне был еще халат, но сейчас его нет.

Закрыв лицо руками, я ощущаю, как сильно колотится мое сердце, и этот грохот стоит в ушах прежде всего. Я не слышу, как просыпается Рамис, но явно чувствую, как подо мной начинает двигаться матрас.

Поворачиваться я боюсь, поэтому просто закрываю лицо руками и почти не дышу, когда Рамис прикасается ко мне.

Широкая ладонь накрывает бедро, и я дергаюсь.

— Доброе утро, Айлин, — произносит бывший муж.

— Не сказала бы, — проговариваю сквозь пальцы, которые я так и не смогла отдернуть от лица.

Безумие.

Причем полное.

Неужели вчера я позволила ему к себе прикоснуться, и у нас что-то было? Не могла же я быть настолько глупой, доверчивой и наивной, что позволила ему?..

Бах-бах.

Бах…

Бах…

Я отчаянно пытаюсь вспомнить события этой ночи, но в памяти всплывают только соленые слезы, от которых теперь воспалилось все лицо и даже чуть-чуть щипало.

— Открой лицо, Айлин.

— Нет, — отвечаю спешно и поясняю. — Я сильно отекла. И я не помню, что было ночью. Надеюсь, что я быстро отключилась?

Я помню поцелуй, но Рамису об этом не говорю. Я вообще не хочу о нем вспоминать и тем