Больше не твои. После развода - Амина Асхадова

Закончив с последней партией, я перемещаю тарелки с оладьями на стол, ставлю к ним сгущенку и приготавливаю чай на троих. Все это приходится делать под внимательным взглядом Рамиса, поэтому в какую-то минуту я решаю одеться и заодно разбудить Селин, но в последний момент Рамис перехватывает меня за запястье и усаживает к себе на колени.

— Что ты делаешь, Рамис?

— Ты никогда не думала, что, помимо моей вины в нашем разводе, ты также не особо шла навстречу? Ты избегала любого нормального и адекватного разговора, Айлин. Ты делаешь это все утро. Делала это вчера. И весь наш брак выглядел так, что ты вечно пытаешься убежать, а я тебя догоняю.

— Нет, не думаю…

— А теперь выключи инфантилизм и подумай хорошенько, Айлин, — заводится Рамис, сжимая челюсти. — Давай хотя бы раз в жизни мы поговорим по-честному.

— Для чего?.. Для чего говорить по-честному?

Я качаю головой, совершенно не понимая, для чего Рамису жевать кактус. У него не было сильной любви, а дочь ведь совершенно ничего не меняет, правда?

Только усиливающаяся хватка на моем бедре говорит совершенно об обратном.

— Я хочу попробовать все сначала, — произносит он очень серьезно.

— Значит, ты уже набегался, да? — не удерживаюсь от колкости. — Нагулялся с другими и теперь решил вернуться в семью? Это так выглядит?

— Я же предлагаю по-хорошему, Айлин, — произносит, игнорируя мои попытки задеть его. — Я уже разбираюсь с теми, кто тебе угрожал, потом я хочу перевезти вас с Селин в столицу. В конце концов, я не любил наш брак, а не тебя. Мы попробуем еще раз, Айлин, просто скажи мне «да».

Глава 15

— И что, их можно будет гладить? Можно будет?

Детский голосок Селин врывается в мои мысли, заставляя меня вернуться в реальность. Селин проснулась несколько часов назад, как раз, когда я закончила готовить оладья и разговаривать с Рамисом. Наш противоречивый диалог был прерван вместе с первыми шагами Селин, но я успела встать с его колен и шепнуть короткое «нет».

Попробовать еще раз — это не про нас. Совсем не про нас.

Сразу после завтрака Селин обняла меня и сказала, что любит. Вообще-то мы говорили это друг другу часто, но сегодня услышать это от нее было особенно приятно. На душе стало тепло, поэтому я не глядя согласилась на поездку на Красную поляну.

— Можно, — спокойно отвечает ей Рамис. — Это целый Хаски-парк. Там проживают больше двадцати собак породы хаски, хочешь их увидеть?

— Хочу.

Дорога туда занимала около часа, и все это время Селин, с любопытством поглядывая на Рамиса, заваливала его множеством вопросов. Кажется, что она в полной мере не осознавала, что он действительно ее папа, Селин привыкала, пробовала и еще немного боялась. Как и на меня, на нее эта правда легла очень неожиданно.

Бросив мимолетный взгляд на Рамиса, я уточняю:

— Надеюсь, что условия для хаски там приемлемые? Я лишь напоминаю, что мы не посещаем зоопарки, дельфинарии и цирки.

— Не волнуйся, Айлин. Я все узнал, с животными там обращаются хорошо.

— Хорошо, я поверю на слово.

— А ты умеешь?

Проигнорировав усмешку Рамиса, я уделяю время дочери, но не перестаю чувствовать его настойчивый взгляд на себе. Мое «нет» совсем не устроило Рамиса, но неужели он не понимает, что предложение начать все сначала выглядело, как минимум, неуместно?

Мы будто бы находились в разных реальностях, где он все еще считает меня своей женой.

Слегка покачав головой, я поправляю ботфорты на ногах и вслушиваюсь в разговор дочери и Рамиса. Она еще не называла его папой, но я чувствовала, что все идет именно к этому. Рамис просил меня поспособствовать их коммуникации, но теперь становилось ясно, что моя помощь ему не нужна — Селин мечтала о папе, и он стал ее сбывшейся мечтой.

Дорога до Красной Поляны в итоге занимает чуть больше часа, но когда мы туда все-таки приезжаем, я понимаю, что это того стоило. Селин оказывается в таком восторге, что меня по новой захлестывает вина: почему я не привезла ее сюда раньше? Я столько времени уделяла работе и тому, чтобы поставить ее на ноги, что об элементарном отдыхе я даже не думала.

Я рассматриваю все вокруг с замиранием сердца, ведь зимой Красная Поляна напоминала настоящую Швейцарию, на которую мне доводилось смотреть лишь на картинках в Пинтересте, поэтому некоторое время я «залипаю» на виды и позволяю Рамису тихо посмеяться надо мной. Несколько дней назад я в пылу сказала ему, что отпуск вместе с ним станет для меня сущим адом, но пока что мне только хочется достать телефон и сделать много-много снимков, чтобы после возвращения домой пересматривать их и вспоминать, как мне здесь было красиво.

Сделав несколько кадров, в том числе с Селин в главной роли, я открываю мессенджер, в котором мы всегда общались с Вадимом и присылаю ему парочку кадров.

На удивление, он читает почти сразу, но я отвлекаюсь, потому что Селин резко захотела на фуникулеры, и Рамис, как примерный отец, сразу же повел исполнять ее желание.

— Хаски-парк откладывается, да?

Рамис и дочь почти одновременно восклицают «да», и мне не остается ничего больше, как следовать за ними.

Сидя на кресельном фуникулере, я повторно задыхаюсь от живописных видов и рассматриваю все вокруг до мельчайших мелочей, желая «сфотографировать» глазами каждый заснеженный холм и каждую возвышенность. Селин делает то же самое и одновременно дрожит от страха высоты, но я беру ее за ладошку и убеждаю в том, что это совсем не страшно, а наоборот — очень даже красиво.

— Тебя сфотографировать? — доносится до меня слева.

Рамис улыбается краешком губ, когда я поворачиваюсь к нему, и достает свой телефон.

— Вместе с Селин, — прошу его и протягиваю ему свой телефон. — На мой, пожалуйста.

Рамис кивает, и я прижимаю к себе Селин, чтобы мы точно уместились в кадре. Погода была невероятная — было не холодно и не жарко, поэтому я сняла шапку и стала позировать на камеру.

Когда Рамис закончил и стал возвращать мне телефон, он холодно произнес:

— Тебя попросили сфотографировать себя, а не виды. В мессенджере.

Буквально выхватив телефон из его рук, я вчитываюсь в сообщение Вадима и жутко краснею, будто меня уличили в чем-то действительно тайном и порочном, но по сути наши отношения для Рамиса таковыми не являются, поэтому я без зазрения совести выбираю самую