Брат бывшего. Любовь не по контракту - Ксения Богда

— Нет, Арина, — Макс делает ещё один шаг. Теперь между нами почти не остается расстояния. — Это касается всех нас.

Чувствую, как по спине бегут мурашки. Страх сковывает тело, но я заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Что тебе нужно?

— Ребёнок не должен родиться.

— Ты сумасшедший, — шепчу я.

— Я практичный, — он пожимает плечами. — Есть быстрые и безболезненные способы прервать беременность. Скажешь Захару, что был выкидыш. Такое ведь случается на ранних сроках.

Меня трясёт от страха и от ненависти. Прижимаю руки к животу, словно это может защитить моего ребёнка.

— Ты больной, — голос срывается.

— Я предлагаю тебе выгодную сделку. Избавляешься от ребёнка, разводишься с Захаром, получаешь от меня компенсацию. Все довольны.

— Я никогда не сделаю этого.

— Подумай хорошенько, — Макс наклоняется ко мне и его дыхание касается моего лица, а меня снова мутит. — У тебя нет выбора.

— Есть.

Голос раздаётся от двери. Мы оба оборачиваемся.

Вижу мужа, и его глаза горят такой яростью, что я невольно вздрагиваю. Никогда не видела его таким. Это не холодный, расчётливый бизнесмен. Это хищник, который готов растерзать добычу.

— Захар… — Макс отступает на шаг. — Брат, это не то, что ты думаешь…

— Я слышал достаточно.

— Послушай…

Захар не даёт ему договорить. Делает к брату два шага и его кулак врезается в челюсть Макса с такой силой, что тот отлетает к стене.

— Захар! — кричу я в ужасе. — Боже мой…

Но муж не слышит. Хватает брата за грудки, приподнимает и бьёт снова и снова.

— Если ты ещё раз подойдёшь к моей жене, — рычит Захар, — я тебя уничтожу своими руками.

Макс сплёвывает кровь на пол.

— Ты не посмеешь…

— А ты проверь, братик, — Захар отпускает его, и Макс сползает по стене. — Попробуй ещё раз приблизиться к Арине или моему ребёнку и ты узнаешь, на что я способен.

Повисает тишина. Только слышно тяжёлое дыхание Захара и мой бешеный пульс.

Макс медленно поднимается на ноги. Вытирает кровь с разбитой губы. Смотрит на меня, потом на Захара.

— Вы оба пожалеете, — цедит он сквозь зубы.

— Вон пошел, — резко проговаривает Захар.

Макс уходит, хлопнув дверью. Я слышу его шаги в коридоре, а потом наступает тишина.

Захар оборачивается ко мне. Ярость в его глазах сменяется тревогой.

— Ариш, ты в порядке? Он тебя не тронул?

Мотаю головой, потому что не способна сейчас сказать ни слова. В горле стоит ком, а ноги подкашиваются от стресса.

Захар успевает подхватить меня раньше, чем я падаю. Прижимает к себе, гладит по волосам.

— Всё хорошо, милая, — еле слышно шепчет мне на ухо. — Он больше не подойдёт к тебе.

— Он хотел… он сказал, что ребёнок не должен… — я захлёбываюсь словами и слезами.

— Тшш, — Захар целует меня в макушку. — Я слышал, но этого никогда не случится. Веришь мне?

Киваю, уткнувшись носом в его грудь. Вдыхаю его запах и чувствую его тепло. Расслабляюсь.

— Ты вернулся вовремя, — шепчу я.

— Я же сказал, что приеду.

— Где ты был?

Мне интересно, потому что Захар сказал, что должен отъехать по делам.

— У бабушки. Сказал, что я отказываюсь от наследства.

— Что, — шокировано смотрю на мужа. — Зачем?

он опускает на меня взгляд.

— Чтобы обезопасить тебя и ребенка.

— И что бабушка?

— Сказала, что не принимает мой отказ, а Максом она займётся сама. Даст ему выбор. Либо он уезжает из страны, либо она сдаёт его властям.

Молчу. Пытаюсь осмыслить услышанное.

— Это из-за контрабанды?

— Да. Она всё знала с самого начала, — Захар усмехается, но в его смехе нет веселья. — Ждала, как я поступлю, и я выбрал тебя. — говорит это так легко, и у меня перехватывает дыхание. — Кстати, бабушка хочет познакомиться с тобой поближе. Приглашает на семейный ужин.

— Я… не знаю, готова ли я.

— Она не кусается, — Захар улыбается. — Ну, почти.

Смеюсь сквозь слёзы. Он вытирает их большими пальцами и целует меня в лоб.

— Поехали домой, — говорит тихо.

— Врач ещё не разрешил… — неуверенно говорю я и кошусь в сторону двери.

Как будто мой взгляд поможет выбраться отсюда.

— Я договорюсь.

Конечно, договорится. Он же Воскресенский. Они всегда получают то, что хотят.

— Хорошо, — киваю я. — Поехали домой.

Захар помогает мне встать. Накидывает на плечи свой пиджак, потому что в палате прохладно, берёт за руку и ведёт к выходу.

У двери я останавливаюсь.

— Захар.

— М?

— Я тебя люблю.

Он замирает. Оборачивается. В серых глазах что-то вспыхивает.

— Повтори.

— Я тебя люблю, — говорю громче, увереннее. — Захар Воскресенский, я тебя люблю.

Он притягивает меня к себе и целует. Долго, жадно, отчаянно. Так, будто боялся, что никогда не услышит этих слов.

— И я тебя люблю, жена, — шепчет он мне в губы. — Больше жизни.

Мы выходим из больницы вместе. Впереди неизвестность, проблемы и Макс, который наверняка не сдастся так просто, но сейчас мне всё равно, потому что я не одна. Рядом человек, который выбрал меня.

Меня.

И нашего ребёнка.

А это всё, что мне нужно.

Эпилог

Три года спустя

— Папа, смотли! Бабочка!

Опускаю взгляд на дочь, которая тянет меня за палец и показывает куда-то в сторону клумбы. Её тёмные кудряшки подпрыгивают при каждом движении, а серые, как у меня, глаза сияют от восторга.

— Вижу, принцесса, — присаживаюсь рядом с ней на корточки. — Красивая, правда?

— Очень! Можно её поймать?

— Нет, малышка. Бабочки должны летать свободно.

Мила надувает губы, как делает это Арина, когда чем-то недовольна, но через секунду уже забывает об обиде и бежит дальше по саду бабушкиного особняка.

— Не убегай далеко! — кричу ей вслед.

— Ла-а-адно!

Качаю головой и улыбаюсь. Эта маленькая егоза умудряется вить из меня верёвки одним взглядом. Точно как её мать.

— Ты поплыл, Воскресенский.

Оборачиваюсь. Арина стоит на террасе, прислонившись к перилам. Лёгкое летнее платье развевается на ветру, а на губах играет улыбка, от которой у меня до сих пор перехватывает дыхание.

— Поплыл? — поднимаюсь и иду к ней. — Ты так считаешь?

— Это очевидно. Раньше ты был грозным бизнесменом, а теперь таскаешь в кармане печенье, потому что Мила может проголодаться.

— И что в этом плохого?

— Ничего, — Арина обнимает меня за шею, когда я подхожу ближе. — Мне все нравится.

Целую её. Медленно, со вкусом, как в первый раз.

— Молодёжь, хватит обниматься, — раздаётся голос бабушки из глубины дома. — Обед накрыт.

Арина смеётся мне в губы.

— Твоя бабушка неисправима.

— Наша бабушка, — поправляю я.

Потому что так и есть. Бабуля приняла Арину как родную. После того памятного ужина три года назад они стали почти неразлучны.