Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

Дверь открылась почти бесшумно. Молниеносным движением я вложила портрет обратно между страницами и сделала вид, будто страшно заинтересована содержанием книги, хотя вообще не понимала, что именно она содержит.

— Читаешь «Воины света»? — войдя, с фальшивым уважением присвистнул Ноэль.

— Так это они? — Я состроила удивленную дурочку, захлопнула книгу и даже проверила истрепанную обложку. — Действительно «Воины света», откуда Ноэль Коэн своровал все свои умные высказывания!

— Язва, — беззлобно хмыкнул он, перейдя на родной язык. То ли не знал такого слова на шай-эрском, то ли надеялся, что я не знаю такого слова на северном диалекте.

— Мне сегодня об этом уже говорили.

Я следила за ним из-под ресниц, пряча любопытный взгляд. Волосы он завязал на макушке небрежным бубликом. Тонкая исподняя рубашка прилипла к влажному торсу, и ткань начала просвечивать. У Ноэля был поджарый живот и столбик символов на первородном языке, выбитых на левом боку поперек ребер.

— А ты рисуешь? — небрежно спросила я, крутя книгу в руках.

— Нет, — бросил он. — Никогда не умел.

— С ума сойти! — фальшиво восхитилась я, отгоняя подальше мысль о портрете. — Ноэль Коэн чего-то не умеет. Я буквально чувствую, как во мне засыпает комплекс неполноценности.

— Чарли…

— Да? — распевно произнесла я.

Он пересек расстояние между нами, без колебаний обнял мое лицо прохладными ладонями и быстро поцеловал в губы.

— Ты прелесть, — прошептал он.

— А теперь чувствую, что во мне просыпается былая уверенность, — пошутила я.

Некоторое время мы смотрели в глаза. Ноэль был аккуратно выбрит и пах знакомым строгим благовонием. Бровь поджила, но оставалась разбитой. Осторожно, кончиком пальца, я прикоснулась к ранке. Северянин вдруг вздрогнул, словно моя рука билась магическими разрядами.

— Почему ты не сходил к знахарю?

— Незачем… Нам стоит поторопиться.

Было очевидно, что торопиться нам совершенно некуда. Мы никуда не опаздывали. За окном прилично мело, вряд ли народ разобрал всех извозчиков, служивших при академии, и бросился в город скупать на новогодней ярмарке расписные игрушки для праздничного дерева.

С видимым усилием Ноэль отстранился, вернулся к шкафу и пару секунд просто стоял, разглядывая полки, словно пытался собраться с мыслями. Потом наконец протянул руку за одеждой.

— Слышала, недавно вы поссорились с Александром во время поединка, — как будто между делом вымолвила я.

— Да… — надев через голову светлый свитер, растерянно отозвался он. — Пару недель назад был конфликт.

— Что случилось?

— Я решил, что он использовал запрещенный прием во время турнирного спарринга.

— А Алекс использовал?

— Магистры посчитали, что нарушений не было, — уклончиво ответил он, надевая пальто.

— И кто выиграл?

— Никто. Поединок остановили, а я ушел с соревнований, — скупо рассказал он и кивнул: — Хочешь взять книгу с собой?

— Какую? — Я с удивлением обнаружила, что по-прежнему верчу в руках томик. — Нет! Иначе тебе будет нечего читать на ночь.

— Я не поклонник.

— А так-то и не скажешь… — подколола я, намекая на потрепанность книги. И убрала «Воинов света» вместе со спрятанным между страницами рисунком обратно на полку.

Ноэль открыл дверь, чтобы пропустить меня вперед, и тут случилась заминка: за порогом обнаружилась Рэдмин. От неожиданной встречи мы обе на секунду остолбенели.

— И здесь Шарлотта! — с нервной улыбкой выпалила северянка на диалекте.

— Доброе утро, Мина, — сдержанно вымолвил Ноэль, намекая, что она забыла поздороваться.

В общем-то, я тоже проигнорировала приветствие. Никогда не была адептом хороших манер и здороваться с человеком, едва не огревшим меня заклятием посреди людного холла, считала ниже своего достоинства.

— Ты чего-то хотела? — Он закрыл дверь на ключ и спокойным, естественным жестом взял меня за руку.

Если бы сейчас со мной попытались вести диалог, то услышали бы исключительно глубокомысленное мычание, безусловно, свидетельствующее о моем высоком интеллекте. Все-таки изображать стервозную королеву очень удобно! Можно просто молчать и строить презрительный вид.

— Ну… — Рэдмин замялась. Видимо, она тоже предпочитала держаться с Ноэлем за руку, а не вести неприятные беседы. — Мне нужно к швее в мастерскую. Если вы едете в город, то давайте вместе.

— Нет, — без долгих объяснений отказался Ноэль. — Попроси Эйнара.

Повисла смущенная пауза. Настолько резко меня не отшивал даже Алекс, а уж он умел быть редкостной скотиной.

— Пожалуй, так и сделаю. — Рэдмин подвинулась, уступая нам дорогу, и вдруг добавила на шай-эрском языке, словно бы до этого момента я вообще ничегошеньки не понимала из их разговора: — Твой жених, Шарлотта, сегодня тоже тренируется.

— Знаю, — сдержанно отозвалась я.

Вечером реальность, о которой пафосно говорил почти бывший жених, все-таки меня нагнала и ударила по голове. Мама прислала приглашение на новогодний прием Ирэны Чейс, перевязанное серебристой ленточкой. К карточке на бархатистой бумаге она приложила записку, в которой с присущей ей категоричностью написала, что нежеланием появиться на приеме я поставила родителей в неловкое положение и люди поймут нашу семью неправильно, если меня не будет на большом празднике в доме будущих родственников.

— Люди нас как раз очень правильно поймут, — вздохнула я и задала родительнице резонный вопрос: — «Почему нельзя сказать, что я отправилась на праздники в Эл-Бланс?»

В ожидании ответа — а в том, что он обязательно придет, сомнений не возникало — повертела записку в руках. Когда я писала в раздражении, как сейчас, то строчки прыгали, а литеры получались пузатые и несуразные, но мама не позволяла себе подобного каллиграфического греха. Послания от нее всегда были написаны слово к слову, как по линейке, идеально-красивым почерком.

Я не ошиблась: вскоре шкатулка засветилась. В грозовом настроении мама никогда не ограничивалась одним выговором, обязательно плевала напоследок парой гадостей или каким-нибудь резким указанием.

«Платье от швеи отправлено в поместье Чейсов. С Новым годом, дорогая дочь».

— И вам счастливого Нового года, мама, — пробормотала я, сминая записку.

На следующий день я собрала в саквояж кое-какие вещи, чтобы взять их с собой в поместье, потом прихватила приготовленный Вербене подарок и отправилась поздравлять заклятую подружку, вечером планирующую уехать в столицу к родителям. На стук она не открыла, а приоткрыла дверь и высунула нос в щелку.

— С Новым годом! — Я продемонстрировала завернутую в книжной лавке в плотную бумагу и перевязанную красной ленточкой книгу.

— Заходи, — милостиво позволила она.

Спальня лекаря животных мало отличалась от остальных, разве что камина не досталось. Зато было большое эркерное окно и расписная ширма, с нее свешивалась небрежно заброшенная одежда. Самое странное, что в комнате Вербены домовик никогда не хозяйничал. Видимо, старичок боялся, что его выловят, нацепят магический ошейник, не позволяющий растворяться в воздухе, и что-нибудь вылечат, несмотря на то что нечисть неспособна болеть.

— Это атлас лекарственных растений с цветными иллюстрациями, —