Искалеченная судьба - М. Джеймс

Мне нужно положить этому конец. Если я не могу добиться желаемого с помощью секса, то стоит рассмотреть другие способы. Возможно, эта экскурсия не даст мне того, что я ищу, но она может разрушить некоторые стены между мной и Константином. Мы будем почти одни и проведём время вместе. Это может ослабить его самоконтроль, если не что-то большее.

Я заказываю экскурсию на завтра и сажусь на край кровати, всё ещё погруженная в размышления. Мне следовало бы сосредоточиться на планировании деталей убийства, если мне удастся найти подходящую вакансию, но вместо этого я ловлю себя на том, что думаю о самом Константине. О том, как он смотрел на меня у бассейна, о желании в его глазах, которое боролось с решимостью противостоять мне.

Не задумываясь, моя рука нежно касается груди, и пальцы осторожно проникают под края бикини. Я закрываю глаза, представляя, что было бы, если бы он потянулся ко мне, если бы он ответил на мой поцелуй. Мой большой палец нежно скользит по соску, который напрягается под тканью, и я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, в то время как другая рука медленно скользит вниз по упругому животу.

Интересно, он в соседней комнате, занимается тем же самым? Он был в прекрасной форме у бассейна, даже в темноте я могла безошибочно различить его возбуждение, отчётливо выделяющееся на ткани брюк. Возможно, он слишком упрям, чтобы уступить своему желанию ко мне, но я могу представить его в постели по другую сторону стены, его пальцы быстро расстёгивают ремень, освобождая эту внушительную длину, его рука обхватывает... Моя рука опускается к краю бикини и оттягивает его в сторону, а пальцы скользят по нежным складкам. Я уже настолько промокла, что не могу притворяться, будто это не связано с тем, как близко я была к Константину на улице и что я чувствую, находясь так близко к нему.

Жар поднимается по моей шее от ощущения гладкости между бёдрами, а клитор пульсирует от желания, чтобы мои пальцы оказались чуть выше. Я не должна была так возбуждаться из-за мужчины, который только что отверг меня, но в самообладании Константина есть что-то, что заставляет меня хотеть разрушить его, увидеть, каким бы он был, если бы наконец отпустил меня.

Я запрокидываю голову и позволяю своим пальцам нежно ласкать влажные складки. Мои пальцы находят клитор, и я с трудом сдерживаю стон. Я не должна этого делать. Я должна сосредоточиться на планировании, разработке стратегии и поиске способов завершить свою миссию. Но вместо этого я думаю только о Константине.

Его широкие плечи, сильные руки и голубые глаза, которые темнеют, когда он смотрит на меня, не оставляют меня равнодушной. Я с любопытством рассматриваю татуировки, которые почти не видела, но мне не терпится увидеть их. Его плотное и твёрдое тело между бёдер так легко представить, и я чувствую, как сжимаюсь от желания ощутить его внутри себя.

Если честно, я немного обижена тем, что он что-то скрывает от меня. Для меня было утешением и удачей, что моей последней работой и моим последним искушением, стал мужчина, с которым я бы с радостью провела время, даже если бы это не было работой. Мне не терпится узнать, как Константин Абрамов выглядит обнажённым и каким он будет в постели.

Мой клитор пульсирует под пальцами, когда я обвожу его кругами, растирая всё быстрее. Я опускаю другую руку между бёдер, погружаю палец внутрь себя и жалею, что не захватила с собой игрушку. Добавляю второй палец, изгибаясь в своём прикосновении, и пытаюсь представить, что это палец Константина. Я пытаюсь представить, как он мог бы прикоснуться ко мне: нежно или грубо, если бы он сохранил тот железный самоконтроль, которым так гордится, или если бы он, наконец, расслабился, охваченный удовольствием.

Интересно, заботился бы он о том, чтобы заставить меня кончить, или его границы простираются только до того, чтобы получить удовольствие, необходимый минимум, чтобы произвести наследника, а затем оставить меня равнодушной. Кажется, он хочет, чтобы это звучало именно так, но я не могу заставить себя в это поверить.

Мой темп ускоряется, дыхание становится прерывистым, а пальцы движутся всё быстрее, описывая плотные, ритмичные круги вокруг моего клитора. Я представляю Константина, стоящего передо мной на коленях, без рубашки, с его мускулистым телом, открывающимся взору. Я вижу, как он вводит в меня два больших пальца, его голова опускается, чтобы коснуться моего клитора, а я раздвигаю ноги, чтобы облегчить ему доступ.

Я представляю, как он ласкает свой член другой рукой, приближаясь к оргазму, и удерживает его, пока я не кончу ему на язык, прежде чем он сможет войти в меня. Я воображаю, как моя рука запутывается в его тёмно-русых волосах, а его рот прижимается к моему клитору, пока я двигаюсь на его лице...

Я сжимаю зубы, когда достигаю кульминации, сдерживая крик удовольствия, который готов вырваться наружу. Оргазм прокатывается по моему телу, и я чувствую, как мои бедра приподнимаются под моими руками. Я падаю обратно на кровать, выгибая спину, когда кончаю, двигая бёдрами от трения пальцев, стараясь растянуть это ощущение как можно дольше.

Когда всё проходит, я чувствую себя более ясно и способной мыслить. Разочарование отступает, сменяясь уверенностью в том, что нужно как можно скорее покончить с этим. Дело не во мне и не в том, чего я хочу. Не в том, чтобы быть с Константином, и не в том, чтобы задеть моё самолюбие из-за его отказа. Всё дело в том, чтобы завершить мою миссию и получить необходимую мне информацию.

Завтра я возьму Константина с собой на сафари. Я заберу его с собой, и если найду способ, то сделаю то, ради чего сюда приехала. И если какая-то часть меня разочарована тем, что я никогда не узнаю, каково это — вырваться из-под его железного контроля, что ж… это цена, которую я готова заплатить за свою свободу.

Я засыпаю, планируя детали завтрашней поездки, и мои сны наполняются образами Константина, иногда как моей цели, а иногда как чего-то совершенно другого.

7

КОНСТАНТИН

Сон не шёл ко мне долгое время, даже после того, как я вернулся в свою комнату. Меня преследовали мысли о Софии. Её запах фиалок и сахара, всё ещё был в моих ноздрях, а воспоминание о том, как её тело было так близко ко мне во дворике, ощущалось как физическое прикосновение, почти касающееся моей кожи.