Латте первой любви - Евгения Кловер

пошел обратно к своей компании. Я следила за его удаляющейся спиной, в то время как за мной следила пара серых глаз. Я не могла прочитать выражение лица Саши, да и не было желания. Отвернулась, ощущая, что буквально пара секунд зрительного контакта с ним – и я разревусь.

* * *

Третьим уроком была физкультура. Я натягивала свои мешковатые спортивные серые штаны и футболку, когда мимо прошли переодевшиеся Даша и Маша. Обе в велюровых мини-шортах, которые едва прикрывали попы. Их длинные стройные ноги, казалось, росли прямо от ушей. Я даже немного позавидовала. На свою фигуру не жаловалась – была и талия, и женственный изгиб бедер, и вполне неплохая грудь, не третий размер, как у этих, аккуратная единичка. Но все же иногда и я бы хотела ловить те взгляды, что бросали парни в сторону Казанцевой и Лениной.

– Вот вырядились-то, – прошипела Таня, когда подружки вышли из раздевалки.

Она натягивала цветастые легинсы и футболку оверсайз с мультяшной аппликацией. Фигура Богачевой позволила бы ей надеть мини-шорты и топ с открытым животом и посоревноваться с фифами, но подруга была сторонницей удобства. «Зачем мне выряжаться для кого-то, если комфортнее так?»

– Наверняка хотят произвести впечатление на Хвостова, – добавила она, и что-то неприятно кольнуло у меня прямо под ребрами.

– Уже произвели. И не только они.

Таня выгнула бровь. Я не удержалась и поведала подруге про то, что услышала в детском саду от младшего Хвостова. Таня внимательно выслушала.

– Я не поверю, что Саша – плохой мальчик. Он, конечно, ходячий секс, но что-то не клеится. Чтобы он вдруг спорил на что-то?! Да еще и на тебя?! Он же смотрит на тебя как влюбленный мальчишка.

Последняя фраза заставила мое сердце чуть-чуть вспорхнуть. Хотела бы я, чтобы это было правдой.

– Зачем его брату врать? Тем более мелкий откуда-то узнал про существующие в нашем лицее тупые разводы. Не из головы же выдумал?

– Поговори с Сашей. Расскажи, что услышала. Думаю, есть разумное объяснение.

– Чтобы он вешал мне лапшу на уши?

– Наоборот, чтобы снял ее.

Оптимизма Тани я не разделяла. В молодежных романтических историях тема споров на девушек и их разбитых сердец была очень популярна. Об этом писала Анна Тодд, на сайтах самиздата имелись целые разделы «спор на любовь», а в одном из фильмов спорили на бедняжку-героиню Риз Уизерспун. Конечно, никто никогда не подумает, что это может коснуться его в реальной жизни. Вот и я не ожидала. И не верила, что правды легко добиться, лишь задав вопрос.

– Что ты тогда будешь делать? – спросила Богачева, удостоверившись, что к ее совету я не планирую прислушиваться.

– Спрячу чувства поглубже и буду игнорировать его.

– Чувства? – Глаза Тани округлились. – Ты только что сказала, что у тебя к нему чувства?

Я прикусила язык. Внутренности скрутило в тугой узел. Может ли быть такое, что подсознание и язык невольно выдали меня с потрохами?

– Нет… да… не знаю. Симпатия. У меня к нему симпатия. Была… Была симпатия.

Как вообще понять, что именно ты испытываешь к человеку? Есть какой-то справочник с симптомами, который бы помог поставить диагноз?

Я схватилась за волосы и зарычала. Как же все это сложно. Таня хмыкнула. А потом щелкнула пальцами и вытянула вверх указательный, что намекало на возникшую у нее гениальную идею.

– Ты сказала, что в лицее вернулись к этой тупой игре в споры. Значит, в курсе вся компания Малюгина, ведь они же ее и придумали, придурки. Давай понаблюдаем за ними?

– И?

– И докажем, что либо Сережа Хвостов обладает богатой детской фантазией и Саша был очернен несправедливо, либо накажем Хвостова сами. Признаешься, что была в курсе спора и только подыгрывала. Останется лишь громко посмеяться над ним. Справишься?

– Эта идея – тупость, как из ромкомов двухтысячных годов.

– Хочешь, как в «Девчатах»? Подойти и шапку между спорщиками кинуть? – Таня скептически усмехнулась. – Покажи лучше, что ты на такие разводы не купишься.

– Во-первых, Тося шапку не кидала, а отдала в руки победителю. Во-вторых, ты вечно предлагаешь что-то странное и дикое.

– Не привыкла еще? Я скоро начну переживать, что ты меня плохо знаешь.

Я рассмеялась. Таня тут же показала большие пальцы, мол, так держать, хватит грустить. Она и правда немного подняла мне настроение.

– По крайней мере, я узнала все вовремя, а не тогда, когда осталась с разбитым сердцем.

Я произнесла вслух то, что должно было принести облегчение. Вот только его не появилось. Сердце в грудине сделало кульбит, намекая, что от него уже давно куски посыпались, как штукатурка от стен.

– Запасной вариант – подойти и рассказать все взрослым, – предложила Таня.

– Нет. Только не это. Подобные разборки привели к тому, что Мухаметшина ушла из лицея, а парням за развлечение ничего не было, кроме наказания сверхурочной работой в библиотеке в течение месяца.

Богачева скривилась. Да, несправедливость с Сабиной тогда очень сильно задела наши чувства. Но мы не могли ничего поделать. Директриса замяла дело до того, как оно стало достоянием общественности, настояв, что Сабина сама была виновата, раз отправляла свои фотографии по сети и не думала о последствиях.

– Тогда пробуем поиграть сами? – хитро спросила Таня, и я неуверенно кивнула.

Вот так мы в школьной раздевалке придумали совсем бестолковый и тупой план. Как бы он не вышел мне боком.

– Богачева, Белкина, вы идете? Там уже построение! – В дверь просунулась голова Бобровой.

– Бежим! – сказала Таня, натягивая кроссовки.

Сегодня урок физкультуры объединили для двух классов, чему я была категорически не рада. Компания Малюгина стояла особняком, все парни – в майках-алкоголичках, чтобы выпендриваться подкачанными руками с бицепсами. Меня же привлек тот, кто стоял у стенки.

Даже в черных спортивных штанах и простой футболке с рукавами Саша Хвостов мог посоревноваться с Денисом по всем параметрам. Ему и оголять части тела не нужно было, внимание притягивал самой фигурой, манерой держаться и аурой.

– Ну, покажи, Саш, – щебетала возле него Даша с подружкой.

Хвостов вздохнул и оттянул горловину футболки вниз. Девушки уставились на небольшую черно-красную татуировку на его груди. Птица, запутавшаяся в ветвях с маленькими цветами, тело которой протыкает шип. В памяти тут же всплыла наша переписка на литературе.

«Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и