Попаданка в академию темных - Элина Амори

к кровати. Нельзя оставлять Аэлиту здесь, ведь Повелитель вернется, и кто знает, в каком настроении. Проверив свои сокровища, он может захотеть продолжить развлечение. Этого допустить я никак не мог.

Я остановился рядом с постелью в нерешительности. Аэлита свернулась калачиком, с головой закутавшись в покрывало. Ее хрупкое тело дрожало точно от озноба. Мое сердце болело от сопереживания ей и сжималось от радостного предчувствия одновременно.

Оттягивать момент прикосновения не имело смысла, я присел на постель и коснулся ее плечика. В голове точно вспышка взметнулась счастливая мысль — это она, Аэлита моя истинная, вне всяких сомнений. Видения и сны обрели четкие очертания и лицо. Сердце трепетало в радости, отказываясь принимать внешние обстоятельства. Я безумно любил ее и хотел защитить.

Аэлита вынырнула из-под покрывала, повернулась ко мне и посмотрела широко открытыми глазами. Дышала часто и растерянно моргала. Она тоже узнала меня, но пока была не в состоянии осознать это разумом, только чувствами. И я не стану торопить ее.

— Ты в порядке? — спросил я, поднимая ее на руки так и завернутую в покрывало как в кокон, чтобы соблюсти приличие. — Повелитель не причинил тебе вреда?

Я боялся услышать, что опоздал, и он причинил ей боль, которую тяжело будет забыть.

— В порядке, — прошептала она, изумленно глядя на меня своими малахитовыми глазами. — С-пасибо вам.

Я ощутил облегчение, прижал ее к себе крепче и понес из комнаты Повелителя. Она не протестовала, робко прижалась к моей груди и затихла, словно попавшая в сети раненая пичуга. А я вопреки всему чувствовал блаженство, от того, что держу ее нежное хрупкое тело в своих руках.

Как я объясню свои действия Повелителю, я пока не знал, но не мог оставить любимую ему на растерзание. Мне проще было умереть, чем отдать ее ему.

* * *

Разъяренный Повелитель умчался, а я, всхлипывая и трясясь от страха и омерзения, сжалась на ложе, пытаясь закутаться в проклятый кровавый шелк. Там, где этот жирный боров касался меня, горело точно от крапивы, а в душе разлилась помойка. Надо было воспользоваться моментом и убежать, но я только куталась и всхлипывала. Я не знала, куда бежать и где спрятаться, не представляла, что будет дальше, просто пыталась отдышаться и собрать мысли в кучу.

Такого не должно было произойти, слова тетушки Лины подтверждали это. Однако она не смогла ничем помочь, этот мерзкий Джабба не знает милосердия. Значит, он вернется, найдет меня, если захочет, где угодно, и никто не сможет ослушаться его.

Выходит, у меня нет выбора. Если хочу защитить свою честь, у меня только один путь. Это смерть. Вот только решаться надо сразу, прямо сейчас. Да, это единственный вариант. Убежать хотя бы из покоев и быстро найти способ. Мне стало страшно, я не хотела умирать. Но нет, я не позволю этой твари пользоваться моим телом как вздумается, ни за что не позволю!

В момент, когда я собралась подскочить и бежать, я заметила через ткань покрывала движение. Ко мне приближался мужской силуэт. А ведь я была уверена, что слуга уйдет. Зачем ему оставаться с наложницей своего короля?

Однако мое сердце трепетало в странном почти счастливом предчувствии. Я растерялась, замешкалась. Вдруг он коснулся моего плеча, и в сознании точно взорвался фейерверк чувств. Это он — кричало внутри меня, это он! Тот, кого я видела в видениях, тот, кто приходил во снах, тот, по кому моя душа тосковала и к кому тянулась.

Словно по волшебству ушли все тревоги, стерлись ощущения мерзких прикосновений, мысли о смерти, я хотела довериться ему, хотела быть рядом с ним…

Я откинула покрывало и узнала — этот человек был тем самым мужчиной, которого я видела уже дважды. Его крепкие руки и теплое тело было знакомо мне. Дыхание сбилось, слезы облегчения водопадом полились по щекам.

Он спросил, в порядке ли я, и я с радостью ответила на его вопрос. Да, я была в порядке, даже больше. Я точно опьянела от радости и восторга.

Он поднял меня дрожащими руками, прижал к себе, завернул в шелковую ткань покрывала и понес из покоев Повелителя.

Я прижалась к его груди и слушала биение его сердца. Он нес меня и поглаживал по плечу, точно успокаивал. Я не понимала, почему он поступает так, ведь его Повелитель не отпускал меня.

Нам встречались люди, я слышала шепот, но лишь сильнее прижималась к груди моего спасителя. А ведь именно он затащил меня в свой мир, я должна была его ненавидеть, однако ощущала к нему безмерное чувство любви. Но почему к нему? Вот такую злую шутку сыграло со мной посвящение. Я должна была любить этого проклятого Джаббу, а люблю случайного мага.

— Прощу прощения, — услышала я чужой голос перед нами. — Повелитель срочно зовет вас к себе.

Глава 20

Как тебя зовут?

— Одаренная чуть не покончила с собой, — раздался его бархатный, глубокий голос, от которого у меня перехватило дыхание. — Скажи, что я направился в академию и буду у Повелителя как можно скорее.

— Слушаюсь, — ответил слуга, а я замерла в ожидании. Что скажет мне маг? Отругает? Как, вообще, он узнал о моих мыслях или не узнал, и это совпадение?

Я пыталась справиться с глупым, трепещущим — подумать только — от радости сердцем! Разве для меня что-то изменилось? Это бестолковое посвящение сработало неправильно, но я, как и прежде, остаюсь по их законам наложницей этого жирного гада.

Маг вдруг остановился, наклонился и усадил меня на что-то прохладное. Я стянула с головы покрывало и старалась не смотреть на часто вздымающуюся передо мной могучую грудь, от которой не очень-то хотелось отрываться. Вот бы он продолжал нести меня куда-нибудь подальше от всего этого ужаса…

«Да, хватит уже! — едва не прокричала я сама на себя и обняла плечи руками. — Не нужна ты ему, ясно⁈»

Я заставила себя отвернуться, надеясь унять бушующие эмоции и собрать разбегающиеся мысли в кучу. Передо мной раскинулся просторный кабинет с массивной темной мебелью, книжными полками, густо усеянными не только томами знаний, но и причудливыми резными статуэтками, золотыми вазами, отливающими мягким блеском, и цельными самородками драгоценных камней — пылающих багрянцем рубинов, фиолетовых аметистов и неизвестных мне радужных кристаллов, чьи грани переливались в мягком свете камина. Здесь царила бы полная тишина, если бы не мелодичное, почти завораживающее тиканье настенных резных часов и потрескивание угля. Пахло какими-то травами, не то чабрецом, не то зверобоем.