Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

Ну и о чем книга? О том, как человек сходит с ума, очевидно. Или даже сошел. Возможно, вся эта сосредоточенность инженера на играх, попытка найти закономерность в раскладах – тоже признак болезни ума. И?

Сима задумалась. И что, в самом деле? Допустим, поехала у человека крыша. Возможно, это наследственное. И что? Бойтесь психов – в этом смысл книги? Не верьте галлюцинациям? М-да. Вроде бы очевидная истина, зачем о ней книги писать? Задачка не стала проще, задачка стала только сложнее.

Ладно, тогда нужен другой способ ее решить. Например, по аналогии. С другой книгой? Ни одной книги в голову не приходило, как назло. Ладно, возьмем фильмы. В кино обычно есть проблема и герои ее решают. Или хотя бы пытаются. Какая проблема в «Пиковой даме» у Германна, раз он главный герой? Хочет выиграть в карты? А зачем? Ради денег? Вроде бы не нищий, есть-спать есть где. Даже девушки находят его интересным, значит, за собой ухаживает, не пахнет от него. Зачем вообще люди играют в карты? Вот Мурасаки зачем играл?

Сима замерла. Стоп-стоп. Какой-такой Мурасаки?! О чем она вообще думает?! Мурасаки – это голос в ее голове! Теперь оказывается, что он играл в карты? А если бы она читала книгу, допустим, о врачах – он что, был бы врачом? Вполне возможно, раз он давал ей советы по эпидемиологии. Так, хватит, оборвала себя Сима. Вот она, главная проблема! Надо разобраться не в книге, надо разобраться в себе. Этот голос в ее голове – это ее голос или посторонний человек, который пытается говорить с ней при помощи, скажем, телепатии? Если это ее собственный голос, то почему вдруг она решила узнать у него, зачем он играл в карты? Она ведь должна сама понимать, в чем притягательность этого занятия, да? Сима задумалась. Открыла «Пиковую даму» и снова перечитала начало, разговор о трех картах и вздохнула. Она ничего не чувствовала. Азарт был ей точно не знаком. Не этот азарт, во всяком случае. А вот Мурасаки пропадал в казино днями и ночами… Сима прикусила губу. Опять Мурасаки! Выходит, она думает о нем, как о живом человеке, да? О настоящем человеке. Отдельном от нее. Но если это так, если он реален, если он существует, почему она слышит его голос в своей голове? Или тогда надо поверить, что и телепатия существует?

– Да кто ты такой, Мурасаки? – в отчаянии прошептала Сима.

Ответом ей была тишина и Сима расслабилась. Отломила кусочек шоколадки, положила в рот, закрыла глаза. Она просто сходит с ума в этом локдауне. Выездная работа ее отвлекла, замедлила сумасшествие, но не смогла остановить. А еще она забыла о таблетках. Кажется, всю неделю съемок она напрочь забыла о таблетках. И выходные тоже. Вот и результат – она снова думает о своих голосах.

– Это слишком сложный вопрос, чтобы я на него мог ответить.

Сима вздрогнула. Конечно, все так и есть. Нет таблеток – голоса вернулись. Она поднялась, чтобы взять лекарства и все же не выдержала, спросила.

– Ты играешь в карты?

– Сейчас нет, а вообще… разве ты не помнишь?

– Что я должна помнить? – со злостью спросила Сима.

– А вообще да, играю, – ровно ответил голос. – И ты меня вытаскивала из казино.

– Не раз и не два? – ехидно спросила Сима.

– Одного раза хватило, – грустно ответил голос. – Ты была очень… убедительна.

Сима вздохнула. У галлюцинации есть биография и в этой биографии даже есть место для нее. Что ж, у галлюцинации Германна тоже была биография. Чем ему это помогло? Ничем. Только разорило. С другой стороны, раз уж голос появился, можно его спросить.

– А зачем ты играл в карты?

Молчание было таким долгим, что Сима решила, будто голос исчез. Логично, она не знает, зачем играть в карты, – и голос не знает. Ведь он – часть ее сознания.

– У меня было много причин. Мне нравилось чувство, что мне может повезти в любую секунду. Нравилось ничего не менять в мире. Полагаться на случай.

– Ты не искал систему?

– У случайностей нет системы, в этом вся прелесть.

– Не понимаю, – пробормотала Сима.

Голос вздохнул.

– Ладно, я попробую тебе объяснить иначе. Когда у тебя нет новых ощущений, новых впечатлений, когда все одно и то же, и один день похож на другой…

– Да-да, я отлично знаю, – перебила Сима. – Именно так я сейчас и живу.

– Тогда ты понимаешь, что мозгу нужны новые впечатления.

– Какие новые впечатления от карт?

– Тот момент, когда их раздают, – в голосе послышалась мечтательность, – или потом, когда их открывают… В этот момент ты ничего не знаешь, но понимаешь, что может быть что угодно. Это чувство… предвкушение… ожидание совпадения… оно вызывает выработку дофамина.

Сима рассмеялась. Переход к дофамину был неожиданным, но логичным.

– Зависимость от азартных игр. Как же я не подумала! Такая же болезнь, как все зависимости.

– Да, вроде того, – согласился голос. – Но ее легче победить.

– Серьезно? – удивилась Сима. – И как? Как ты ее победил?

– Влюбился, – ответил голос.

– Да, – кивнула Сима. – Это должно было сработать.

– Это сработало.

– Рада за тебя.

– Ты же в меня не веришь.

Сима вздохнула. Галлюцинация обвиняет ее в том, что она в нее не верит. Дожили! Что дальше? Она попросит раскрыть какой-нибудь секрет, как несчастный Германн? А потом секрет окажется наполовину неправильным и она окончательно рехнется. Нет, надо это заканчивать. И выпить уже, наконец, таблетки.

– Ладно, поболтали и хватит, – пробормотала Сима, роясь в аптечке в поисках упаковки с таблетками. Упаковка, как назло, не желала находиться. У Симы было не так уж много лекарств, как можно было потерять то, которое надо пить ежедневно?

Сима вернула аптечку на место и осмотрела кухню. Нет, на видном месте упаковки не было. Где еще она может быть? В рюкзаке? Сима вышла в прихожую, включила свет и сняла рюкзак с вешалки. Поставила стульчик у стены и бросила