Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Если бы я считал, что есть кто-то лучше, то выбрал бы их. Но я так не думаю. Поэтому сначала говорю с тобой. Как будущий виц, ты будешь его поддерживать так же, как всегда поддерживал меня. Понимаю, что ты злишься на меня за то, что ухожу, но именно твоя преданность нужна ему больше всего.

— Это даже не обсуждается. Ты знаешь меня, Блейд. Не надо такое говорить. Я родился «Вороном» и умру «Вороном». Если бы ты настоял, чтобы я стал президентом, согласился бы ради клуба.

— Знаю. И ты бы ненавидел каждую секунду этого. Ты слишком хорош в том, что делаешь, чтобы тянуть тебя с безопасности в управление. Но ты и Хэвок могли бы стать чертовски крутой командой. Клубу нужны молодые лидеры. Надеюсь, что оставляю после себя наследие, но пора задуматься о будущем и о том, каким клуб будет через десять лет.

— Если он согласится, пойду за ним. Не знаю, как проголосуют остальные, но, насколько я помню, большинство его уважают. Не думаю, что будет какое-то серьезное сопротивление, разве что небольшое ворчание.

— Будем надеяться.

Он умолкает, когда дверь распахивается, и остальные входят, громко смеясь и шутя.

— Ну и долго же вы, уроды. Что, по дороге заехали на минет? — бросаю шутку, переключая внимание на них.

— Ну а что, нам же нужно было чем-то занять время, — отвечает Проб, а Блейд только качает головой со смешком.

Как действующий Дорожный капитан45, Серкус ведет вперед, и мы следуем за ним. Дождавшись, пока Дайс откроет ворота, выкатываемся и направляемся к Ранчо Хэмблтон, где сегодня снимают фильм.

Ранчо переходит по наследству из поколения в поколение к нынешним владельцам, Крису и Стейси. Им уже под пятьдесят, двое детей учатся в колледже, и они поддерживают дружеские отношения с клубом, как и большинство местных. Студия предложила им кругленькую сумму за аренду земли, так что не удивительно, что они согласились.

Доезжаем за пятнадцать минут, паркуем байки рядом с основным домом, подальше от остальных машин и грузовиков, скопившихся здесь сегодня.

Блейд присвистывает:

— Да тут до хрена техники. Сколько народу работает над этим фильмом?

— Много, — говорю, оглядываясь.

— Даже не знаю, о чем этот фильм и кто в нем снимается, — Крейн слезает с байка.

— Это какая-то современная версия классического вестерна, что бы это ни значило. А актеров не запомнил, ни одно имя ни о чем не сказало.

Дверь дома открывается, и на пороге появляется Стейси с кухонным полотенцем, наброшенным на плечо.

— Привет, мальчики. Что привело вас в наши края?

— Директор пригласил нас заглянуть, посмотреть, как тут всё устроено. Скоро они будут снимать на земле «Воронов», так что нам не помешает заранее понять, кто чем дышит.

— Ну, тогда заходите. Как раз сварила кофе, кому-нибудь налить?

— Я бы не отказался, — говорит Блейд, улыбаясь, пока она возвращается в дом.

— И мне, — подает голос Проб. Остальные молчат.

— Можете пройти сквозь дом и выйти через заднюю дверь. Они в дальнем загоне, не пропустите.

— Вы идите, мы догоним, — говорит Блейд, облокотившись на кухонную стойку, пока Стейси достает пару кружек.

— Ладно, — отвечаю и выхожу во двор вместе с остальными.

Вдалеке вижу съемочную группу, и мы направляемся в их сторону.

— Вон режиссер, — указывает Ганнибал, а я закатываю глаза.

— Что, надпись «Режиссер» на кресле подсказала?

— Умник, — бурчит он, но в этот момент меня отвлекает ржание лошади.

Женщина стоит рядом с лошадью, спиной к нам, а потом легко запрыгивает в седло. Мы подходим ближе.

Когда режиссер кричит: «Тишина на съемочной площадке!», мы замираем, наблюдая за происходящим.

Через пару минут к нам присоединяются Блейд и Проб с кофе в руках, тихо переговариваясь с остальными, но я не могу оторвать глаз от девушки на лошади.

— Мотор! — раздается голос режиссера.

Следующие несколько минут — чистое безумие. Девушка пускает лошадь в галоп, встает на ее спину, а затем прыгает, ухватившись за ветку дерева. Она висит на ней несколько секунд, прежде чем режиссер кричит: «Снято!»

— Охренеть. Я был уверен, что она грохнется, когда прыгнула, — говорит Серкус с восхищением, становясь рядом со мной.

Режиссер оборачивается на звук голоса, его глаза расширяются, когда он замечает живую стену из байкеров позади себя.

— Мотоклуб «Души Воронов», верно? Не был уверен, что вы придете.

Он встает и подходит к нам, первым пожимая мне руку, а затем протягивает ее Блейду.

— Ну, раз уж вы нас пригласили, да и мне самому любопытно. Не каждый день выпадает шанс посмотреть, как снимают кино, — говорит Блейд, а я продолжаю следить за темноволосой девушкой, которая уже встает на ноги и отряхивается.

Парень с гарнитурой подходит к ней, и они переговариваются минуту, прежде чем оба смотрят в нашу сторону. Она слишком далеко, чтобы я мог разглядеть ее лицо, но в ней есть что-то знакомое.

— Кто эта актриса? — спрашиваю я.

— Моника Миллер. Возможно, ты видел ее в череде романтических комедий, в которых она снималась до этого.

Я повторяю имя, но оно мне ни о чем не говорит.

— Черт возьми, она горячая, — присвистывает Серкус.

Режиссер краснеет.

— Да, ну, зрителям она явно нравится. Простите, отойду на минутку.

Он направляется к девушке, которая: как я предполагаю и есть Моника Миллер, и начинает что-то объяснять, размахивая руками. Судя по тому, как она смеется, ему удается ее развеселить. Затем, словно по сигналу, вся съемочная группа возвращается на исходные позиции, и они снимают сцену снова.

Второй раз наблюдать за этим не менее захватывающе. И заставляет меня задуматься, объезжает ли она мужчину так же умело, как и лошадь.

Перед глазами тут же вспыхивает образ Эмити, и я мысленно ругаюсь. Мне неинтересно трахать другую женщину, когда в голове уже крепко засела одна. Знаю, что многие парни не заморачиваются — у них есть домашняя жизнь и клубная, и они четко их разделяют. Я не согласен с этим, но так было задолго до того, как я надел свой жилет.

Конечно, клуб мог бы запретить такое, но возможно ли это в принципе? Если мужик собирается изменить — сделает это. Просто не в клубном доме, а где-нибудь еще. Спать с женщинами, связанными с клубом, даже с зайками, нормально, потому что они знают, когда держать рот на замке. А вот гражданские не понимают нашего образа жизни. Если брат делится с женщиной чем-то большим, чем просто член, это может стать смертным приговором для них обоих, особенно если секреты клуба выйдут наружу.

— Снято! Это было идеально! — кричит режиссер.

Моника