Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

— Что, так балет понравился? — ухмыляется Ананьевский.

Поворачиваю на него голову и любуюсь, ведь я только что мысленно добавила ему ещё сто баллов в рейтинг.

— Балет? Мои аплодисменты тебе, котя, — игриво веду бровью и тут же смущаюсь своей дерзости.

Влад начинает так громко ржать, что привлекает к себе внимание. Все поднимают головы и смотрят на нашу ложу. Я прикладываю руку к груди в извиняющемся жесте и с укором смотрю на Ананьевского.

— Женщина, ты лучшая! Я этого никогда не забуду, — сквозь смех произносит Влад, — а «браво» тоже мне?

— Тоже. Пошли, — подхватываю сумочку и направляюсь к выходу. Хочу поскорее покинуть эту ложу, она меня смущает, и теперь, наверное, я никогда не смогу нормально посещать историческую сцену Большого.

— Не могу, мне надо остыть, — опускает Влад свой взгляд вниз, указывая на проблему.

Открываю сумку, достаю ему влажные салфетки и протягиваю.

— Мне и так нравится, — говорит Влад, подносит свои длинные красивые пальцы и вдыхает аромат, как будто на дегустацию в «Иль Де Ботэ» попал. И только потом протирает руки салфеткой.

— Ананьевский, какой ты мерзкий! — брезгливо морщу нос.

— Мне нравится моя женщина, ничего противоестественного тут нет, Аня, — серьёзно выдаёт.

— Я не твоя женщина! Не забывай, сам предложил дружбу с привилегиями.

— Ты не зая, Аня. Ты змея. Надо было тебе «Bulgari» купить. И пока привилегиями пользуешься лишь ты, — улыбается и снова смотрит на свой пах.

Выйдя на свежий воздух, я не могу надышаться. Наконец-то от весенней прохлады сознание проясняется до конца, и мне становится очень стыдно, хочется уехать домой, принять душ, смыть с себя всю эту новую Аню и побыть одной в тишине. Я говорю об этом Владу, но он просит потерпеть хотя бы час.

На аукционе мне совсем нехорошо. У меня уже совсем не остаётся ресурсов на дежурные улыбки, знакомства, терплю только ради мамы Влада. Она одна из учредителей фонда, который проводит сбор средств. Меня не трогает ни атмосфера, ни красота знаменитого особняка. Мне абсолютно индифферентно всё вокруг. Я сижу за столом и пью воду, у меня такая жажда, как будто я месяц не пила. Влад же поддерживает маму и постоянно с кем-то общается. Когда нахожу его выдающуюся фигуру среди остальных, постоянно отмечаю, как на него реагируют женщины, причём всех возрастов. Я понимаю, что у нас просто уговор и моя ревность неуместна, но все же считают нас парой, тогда почему так и норовят его коснуться?

— Устала, моя хорошая? — нежно говорит Влад, облокачиваясь на мой стул.

— Да. Хочу домой.

— Поехали. Я в принципе всё. Только я голодный. Поешь со мной?

— А тут не хочешь? — показываю на стол с обилием закусок и блюд.

— Нет. Хочу с тобой. Вдвоём. И я хочу бургер из «Воронежа».

— Поехали, — сразу оживляюсь и встаю.

Мы даже ни с кем не прощаемся, сразу убегаем и ныряем к ожидающему нас Борису. У меня от высокого хвоста так гудит голова, что я прошу Влада распустить его. Он такой тугой, что сама не могу. И он второй раз за вечер дарит мне небывалое наслаждение. Даже не знаю, что было лучше…

Буквально через несколько минут Борис высаживает нас у ресторана «Воронеж» рядом с Храмом Христа Спасителя.

Мы не поднимаемся в ресторан, а идём в бургерную на первом этаже. Тут более чем демократично, но вкусно. Брат тоже любит здесь поесть.

Я не голодна и вообще еле держусь на ногах. Сижу и покорно жду, когда Котя расправится со своим огромным заказом. Он так увлечён едой и телефоном, что даже не смотрит на меня. От скуки тырю у него картошку фри. Он даже не замечает, так как постоянно переписывается с кем-то.

— Я могла бы и домой поехать тогда, — раздражённо шиплю. Я уже закипаю от этого безразличия.

Влад встаёт, помогает накинуть мне пальто, берёт меня за руку и ведёт к выходу.

— Зай, прости, я согласовываю самолёт на пятницу. Подожди чуть-чуть.

Обращается к Борису, ожидающему нас снаружи, и говорит, что он дойдёт до квартиры пешком. А меня просит отвезти домой. Чувствую какую-то беспомощность и разочарование.

— Ты опять улетаешь?

— Не я, а мы. Забыла? Мы летим в Норильск. На большом джете, — загадочно улыбается, — притягивает к себе и целует также жадно, как и в театре, совершенно не стесняясь Бориса.

Глава 25

Сегодня у нас опять встреча с Владом в шесть утра. Проснулась в пять, чтобы всё перепроверить. Вчера он был занят весь день, и я только получала строгие указания, что взять с собой. Список меня удивил: «вечернее платье, термобельё и ботинки для хайкинга». Мы летим на юбилей к алюминиевому магнату Пантелееву. Он близкий друг Ананьевских, поэтому приглашены все.

Борис забирает у меня чемодан, сажает в машину. Влад в моём любимом сером костюме. Он какой-то очень уютный и одновременно мужественный в спортивных штанах и худи. Разговаривает по телефону и показывает мне рукой что-то вроде: «Извини, занят». Киваю, что всё ок, и проверяю в телеграме посты для отложенной выкладки. Пытаюсь сосредоточиться, но не могу, и тут до меня доходит, что Влад говорит на арабском. Поворачиваю голову, ловлю его взгляд и изображаю, что я в шоке. Он игриво подмигивает.

В голове сразу рождается образ прекрасной принцессы Жасмин, ещё одной репетиторши-соблазнительницы. А он, очевидно, любит экзотику, то китаянка, теперь арабка. Работать больше не могу, сильное чувство неполноценности накрывает, как никогда за всё наше время знакомства. Включаю подкаст, который давно хотела послушать, и изо всех сил стараюсь отвлечься.

Мы уже заехали во Внуково, прошли проверку, а он всё разговаривает, активно что-то рассказывает и смеётся там с кем-то… Чувствую себя какой-то неприкаянной, даже не смотрит.

Разъединяет телефон только, когда мы уже подходим к трапу.

— Привет, важный звонок был.

— Я заметила.

— Это мой друг, внук султана Омана, мы учились в начальной школе в Англии. Арабы сейчас повсеместно бойкотируют колу, а пьют они её нереально много. Договорился о поставках, — рассказывает с горящими глазами, пока мы поднимаемся.

Мне становится стыдно, ведь думала, что он с девушкой общается. Только хочу его похвалить и как-то подбодрить, как замечаю стюардессу, встречающую нас.

Она необыкновенной красоты и с азиатскими чертами. Ангельская красота с чертинкой во взгляде и улыбке. И смотрит на него, как на самый долгожданный новогодний подарок.

— Владислав Константинович, — томно здоровается и манко улыбается.

— Катя, — произносит её имя так, как моё никогда