Девочка бандита - Дана Блэк

И ведь он видел, что я зашла в соседнюю комнату. Знает, что я здесь.

Он даже не заглянул, не проверил, как я. Плевать ему на меня.

Куколка — все правильно, я кукла для него, с которой он свои потребности удовлетворил и выбросил.

Кончил — и забыл.

Боже…

Он мерзавец, бесчувственный чурбан, ничего его не волнует, кроме братьев и оружия.

Плотнее закуталась в одеяло.

Нужно встать и хотя бы переодеться, а у меня сил нет, горло саднит и губы горят. Веки тоже. Закрываю глаза и сразу переношусь в ванную, в темноту, где по полу разлита теплая вода, где рядом мужчина, что за волосы меня держит. В голове его хриплый голос звучит на повторе, во рту его вкус…

Со мной его запах.

Почему он не зайдет, не посмотрит, что я тут делаю?

Может, я как в «Один дома» всякие ловушки устанавливаю. И через пять минут ему прилетит горячим утюгом в морду.

Было бы хорошо.

Шмыгнула носом.

Нет уж, нельзя реветь.

Чего я ждала? Что этот психопат кольцо из кармана вытащит и сам на колени встанет, прося моей руки?

Да с большей вероятностью Хаз бы кролика из шляпы достал, как фокусник.

Подонок…

Почему он не идет?

Повернулась на другой бок.

Я тоже никуда не пойду.

И переодеваться не буду.

Ничего не буду.

Время тянулось бесконечно. Из коридора доносились шаги, голоса. Слышала, кто-то носил еще воду.

И свет свечей слабо пробивался в приоткрытую дверь.

За окном уже начало светать.

А он так и не пришел.

Постель вымокла.

Усилием заставила себя подняться, доползла до шкафа.

Сменила мокрые трусики и натянула теплые брюки, влезла в толстовку. Кое-как расчесала спутанные волосы и завязала их узлом на макушке.

Как же зубы стучат.

У меня жар, наверное.

И неудивительно, полуголой бегать по снегу, а потом несколько часов лежать в мокром платье…

Пойду и выскажу ему, что я заболела.

И пусть он…

Потрогала лоб и уселась на пол возле шкафа.

Да, у меня уже бред начинается.

Пофиг ему, если я заболею. Этот бандит и в лице не поменяется, и уж точно не станет бегать возле меня, уговаривая выпить молока с пенкой.

Скотина.

Всё равно пойду и скажу.

Поднялась и решительно двинулась из комнаты. Так же решительно прошла по коридору. Ввалилась в спальню родителей.

В кресле с чашкой кофе расселся Вадим.

Измученная Вера сидит возле Льва — тот весь замотанный в бинты, как мумия, полулежит в кровати.

Посмотрела в красные глаза сестры и устыдилась.

Какая же я эгоистка, лежала и жалела себя, ждала, когда Хаз придет. Тут, может, помощь моя нужна была, а я взяла и бросила сестру наедине с этой троицей.

— Ты как? — спросила негромко и неловко подошла к Вере. — Извини, я там…

— Нормально, — она потерла лицо. — Капец. После этой ночи мне уже ничего не страшно. Буду требовать повышения зарплаты, — пошутила она. Глянула на Льва. — Не думала, что справлюсь.

— Ты сильная, — шепнула и присела на корточки перед ее креслом. Невольно оглянулась в комнату, где несмотря на кофе в кресле дремлет Вадим. — А этот где?

Не хотела я спрашивать.

К черту пусть идет.

Горячим утюгом ему по морде.

— Хаз? — уточнила Вера. — Курить пошел, кажется.

Курить, значит.

Ко мне за несколько часов не зашел, а курить — бегом побежал?

Не могу я, в глазах закипают слезы.

— Что случилось? — Вера наклонилась к моему лицу. — Надь? Он тебе… сделал что-то? Да?

Зачем она так смотрит.

Он сделал, жизнь мою с ног на голову перевернул за одну ночь.

Всхлипнула.

— Не надо, — отвела руку сестры, когда она потянулась к моим волосам. Хватит. Я просто разрыдаюсь сейчас в голос. Нельзя. Надо быть сильной, как Вера. Собраться. Да. Снова обернулась на Вадима и зашептала. — Он спит. А пистолет на столе.

Вера посмотрела поверх моей головы.

— Прекрати.

— Почему?

— Потому, что стрелять мы не умеем, — отрезала она шепотом. — Потому, что Льву лучше. Потому, что уже утро. Дороги расчистят — и эта троица уберется из нашего дома. Потерпи, Надюша.

Не хочу я терпеть.

Мне плохо, и я оскорблена до глубины души, этот мужчина воспользовался мной, чем же я такое заслужила?

Я имею право злиться.

Ненавидеть его.

И желать мести.

— Ты уверена, что они нас не тронут, уйдут? — шепнула.

— Нет, не уверена, — Вера прикрыла глаза.

Я тоже теперь сомневаюсь.

Если до этого мне казалось, что Хаз… хоть что-то ко мне чувствует, то сейчас вижу — ничего, нет у монстра сердца, это в сказках только лягушки становятся царевнами, а чудовища принцами.

И никого не тронул он до сих пор лишь потому, что Вера спасала его брата.

Лев выжил.

И мы Хазу больше не нужны.

Я ведь смотрела новости. И знаю прекрасно, кто сейчас в нашем доме находится, этот мужчина за собой столько крови оставил.

Зачем ему нас щадить?

— Мы совсем ничего не можем сделать? — шепнула обреченно.

И в этот момент за спиной скрипнуло кресло.

— Черт, вырубился, — Вадим резко поднялся на ноги. Потер переносицу, подхватил со столика чашку и залпом допил кофе. Поделился впечатлениями. — Н-да, бывало и получше. Дамы, кому растворимый кофе, заправленный холодной водой? Я до кухни.

Широким шагом он двинулся к выходу из спальни.

Мы с Верой сначала уставились ему в спину. А потом так же, не сговариваясь, перевели глаза на пистолет, что остался мирно лежать на столе.

Шаги Вадима стихли.

Какая-то доля секунды — и я решилась.

Рывком поднялась и метнулась к столику.

Схватила пистолет.

Это шанс.

Последний.

Сейчас или никогда.

Быть сильной.

Или я выстрелю в Хаза.

Или он перестреляет здесь всех.

Глава 31

— Надь.

Вера остановила, когда я почти до двери добралась. Покосилась на Льва, но тот не проснулся. Сестра покачала головой, словно отговаривая.

Но пути назад уже нет.

— Ты уверена? — спросила устало, прикрывая глаза. — Он же тебя... Не надо, Надь. Я... Ладно, давай сюда, — решительно двинулась ко мне, руку протянула. — Я смогу, точно. А если ты, то он тебя тронет, понимаешь? Я его брата спасла, может, пощадит, если не получится. Но лучше я, хорошо?

— Нет.

Решительно произнесла, хотя вся из сомнений состою.

Но Вера — врач, она людей спасает, их жизни.

Отбирать эти жизни она не умеет.

Я тоже, но я научусь.

В эту секунду я так сильно Хаза ненавижу, что на всё смогу решиться. Он воспользовался мной. Получил своё