Виноваты стулья - Марианна Красовская

лавку заглянул Федот и напомнил, что пора бы уже ехать домой, пока не стемнело. С сомнением покосившись на потертые стулья возле прилавка, я решила, что приеду еще. Сегодня мне все равно больше ничего не увезти — у меня в бричке скелет аптекарского кресла. Ничего, Евгения не жадная, она не пожалеет для меня и последнего стула. В другой раз выпрошу.

— Я приеду к тебе в гости на следующей неделе, — пообещала подруга. — Может быть, вместе с Алекс.

— Буду очень ждать!

Запрыгнула в бричку, помахала рукой. Подняла воротник пальто. Холодало. Скоро уже мне будет не до стульев. Клеить и красить внутри дома — идея не самая разумная. Пахнуть будет.

— Домой, АнВасильна?

— Угу.

— К матушке вашей не будем заезжать? Давно вы ее не навещали.

— В другой раз, — пробормотала я. — У меня дома ребенок больной, поехали быстрее.

На самом деле мне просто страшно было встречаться с матерью Аннет. В прошлой жизни у меня с родителями были не самые простые отношения. А здесь, похоже, и того хуже. В этом мире Аннет вырастила бабушка, а мать лишь присылала деньги на ее содержание. Впрочем, глупо ее винить, устои совсем иные. Она сделала для единственной дочери все, что могла. Не отнесла в приют, не сдала на воспитание чужим людям, навещала и дарила подарки.

Аннет могла бы повторить судьбу матери. Та ведь тоже родила дочь вне брака от одного из мужчин, в чьем доме работала. Кажется, даже жила с ним какое-то время, но потом ушла. Илья — он другой. Купил дом, своих детей официально признал и содержал. А кто был отец Аннет — мать так и не рассказала.

Самое смешное, что я-то отца знала. Встречу на улице — мимо не пройду. Вот тебе и страшные тайны! Кто бы мог подумать, что наши с Аннет жизни могут быть настолько разными?

Глава 16

Страх

Уже на пороге я услышала страшное и нежданное:

— Станиславе опять дурно, АнВасильна!

— Как это?

— Тошнит барышню. И горячая вся.

— Насморк, кашель?

— Да, и это тоже.

— Утром же все было хорошо! Как же так?

Я торопливо сбросила пальто и ботинки и устремилась в гостиную. Дочь лежала на диване, бледная и с огромными глазами. Укутанная в большое одеяло, Стася показалась мне совсем больной.

— Нет, это уже ни в какие ворота, — я прижалась губами к пылающему лбу, убеждаясь: снова жар. — Нужно вызывать доктора.

Стася, ненавидящая врачей, наморщила нос и спряталась под одеяло. Я умоляюще поглядела на Федота.

— Съездишь?

— Да куда ж я денусь, АнВасильна? Только лошади бы отдохнуть… Вот что мы сделаем: я сейчас добегу до Лукиных. Тут недалече, если через рощу. А у них есть телефонный аппарат. Попрошу позвонить Илье Александровичу, а он пусть дохтура на своем автомобиле привезет. Так быстрее всего будет.

Я с надеждой и благодарностью поглядела на конюха. Как славно он придумал!

— А что Кристина? Не заразилась?

— В своей комнате сидят, все рисуют. Выходили отобедать только.

В голосе Ксанки явно слышалось неодобрение, но я только обрадовалась.

— И правильно! Пусть с сестрой не общается, чтобы не заразиться. Стася пока поживет на втором этаже, а я рядом с ней. Еду будешь приносить наверх.

— Так не кушает ничего наша птичка.

Я поглядела на дочь и фальшиво улыбнулась:

— А мы супчику сварим. С курочкой и лапшой, да, моя радость?

— Нет. Я не голодная.

— Кисель?

— Нет.

— Молока теплого?

— Фу.

— Чего ж ты хочешь?

— Шоколада горячего. И печеньку.

— Я сейчас на кухню сбегаю и все принесу, — засуетилась Ксанка.

Мне на миг даже показалось, что Стаська притворяется. Слишком уж хитро блестели ее глаза. Но нет, лоб горячий. И сама она не прыгает, не шалит, даже пытается подняться с дивана. Для нее это совершенно нетипичное поведение. Что же, завтра будет лучше. Я в это верю.

Федот ушел в соседнюю усадьбу. По местным меркам она находилась совсем рядом — километрах в трех или даже в пяти. Мы, увы, не в городе, где соседи заглядывают в окна.

Стаська выпила полчашки шоколада и два раза укусила печенье. После этого откинулась на подушку и томно прикрыла глаза. Мне снова стало страшно. Как они здесь живут, в этом мире? Много ли скажет доктор без фонендоскопа, без анализов крови, без УЗИ? Даже я, у которой из медицинского образования лишь пара просмотренных сериалов, понимаю, что тут что-то серьезное. А значит, простыми травками дело не обойдется. Что скажет врач? А вдруг тут практикуют какую-то дикость вроде пиявок?

Аннет на мой отчаянный вопль не откликнулась. Да и была ли она теперь? Я уже воспринимала и это тело, и этот мир совершенно своим. Кажется, усвоила даже какие-то воспоминания, словно бы растворив предыдущую личность в себе. Время подсказок кончилось, впрочем, спасибо за то, что меня не упекли в дурку в первые же дни.

— Мамочка, мне страшно, — тихо пролепетала Стаська. — Я умру?

— Ну нет, — покачала головой я. — Не сегодня! Я не позволю!

— Завтра?

— Нет, рыбка моя, ты умрешь в глубокой старости, окруженная внуками и правнуками.

— И собачками?

— Не уверена. Но если ты захочешь — почему нет?

— Я очень хочу собаку, мама.

На этом моменте я едва не расплакалась. Я бы купила хоть десять собак, если бы это помогло! Но правда в том, что сейчас это глупо и не во время, какие нам собаки, если я даже не знаю, где мы будем жить спустя какое-то время?

Я легла в постель рядом с дочерью, обняла ее и принялась гладить по волосам. Лучше бы я заболела, а не она!

Так мы и уснули рядом. Точнее, Стаська уснула. Я вздрагивала от каждого шороха, прислушиваясь к ее тяжелому и сиплому дыханию. К утру у меня разболелись голова и шея. Я была зла на весь мир, а особенно на Илью, который до сих пор не привез доктора.

Стаська проснулась на рассвете — в слезах и с жутким кашлем. Потом ее снова стошнило. Мне с трудом удалось уговорить ее сделать несколько глотков ромашкового чая. Я все так же не отходила от дочери, только быстро умылась и переодела платье. Даже завтракала в кресле рядом с постелью. Едва я выходила из комнаты, дочь начинала всхлипывать и поскуливать. Она уже жаловалась и на боль в горле, и на ломоту в костях, и на живот.

Гул мотора я услышала ближе к полуночи и с облегчением подскочила. Наконец-то лекарь!

— Сейчас доктор тебя