Порченая для ледяного дракона - Анна Викторовна Батлук

Дара выглядела сильной и яростной, но я постаралась сделать вид, что совсем ее не боюсь.

- Я – госпожа Рицерштах!

Несколько секунд девица переваривала мой ответ, и неверяще уточнила:

- Родственница Расмуса?

Это прозвучало как оскорбление – девица даже помыслить не в состоянии, что я могла выйти замуж за Расмуса? Терпеть не могу, когда меня оскорбляют, и потому вести себя напористее стало не в пример легче.

- Его жена.

- Я вам говорила, - пискнула Юки из-за двери. В комнату она предусмотрительно не совалась.

Дару будто откинуло в сторону, с лица схлынули все краски и даже бордовые глаза побледнели. Мне стало ее жаль. На мгновение, потому что сразу же изо рта девицы посыпались ругательства.

- Прошмандовка! ***! ***! Лгунья!

- Да что ж вы так самокритично, - притворно ужаснулась я. – Никому не рассказывайте, что вы такая – с виду приличная же женщина.

Девица выдохнула, уперла руки в боки и сердито уставилась на меня. Бить меня она вроде не собиралась, так что я поставила подсвечник на туалетный столик, но отходить от него благоразумно не собиралась.

- Как это получилось?

- Вы о чем? – девица сощурилась и я решила не испытывать судьбу. – Расмус меня похитил из Долины.

Ноздри девицы расширились и на секунду мне показалось, что она заплачет или кинется, но нет – сдержалась.

- Вернемся к началу нашего разговора, - дружелюбно сказала я. – Кто вы?

- Магрит Гешт. Ты должна была слышать обо мне. Да-да, та самая важная женщина в жизни Расмуса.

- Сожалею, но о вашем существовании я и не подозревала.

Девица опять побледнела, хотя казалось бы – куда больше, развернулась к двери и рявкнула, явно в своей агрессии скрывая боль:

- Принесите выпить, лентяйки!

Манфри высунулась из-за двери (Юки, по-видимому, не рискнула).

- Госпожа Рицерштах, принести что-то вам и вашей гостье?

Такое подчеркивание приоритетов мне понравилось, и я благосклонно кивнула:

- Принесите что-то на свой вкус.

Откуда я знаю, чем потчуют ящериц?

И Манфри и Юки сбежали, и с Магрит я осталась одна. Правда теперь она разъяренной не выглядела, скорее, задумчивой. На меня больше не смотрела, а разглядывала спальню так, как будто видела ее впервые.

- Как же ты умудрилась женить его на себе? – спросила Магрит. В голосе ее слышалась неприкрытая горечь.

Я пожала плечами. Наверное, стоило самоутвердиться, сказать, что Расмус воспылал ко мне огромной любовью, но разве я стану красивее от того, что эта умопомрачительная женщина почувствует себя униженной? Разве мое уродство исчезнет вдруг? Или Расмус действительно изменит свое отношение?

- Расмус не желал этого. Его заставил отец.

Магрит горько усмехнулась.

- Если бы его можно было заставить, Верховный дак давно бы это сделал. Нет, здесь что-то другое.

Я не пожелала объяснять всю цепочку факторов, которые привели к нашей с Расмусом свадьбе, и вместо этого принялась расспрашивать Магрит о их взаимоотношениях. Выяснилось, что уже год дара терпеливо ждет предложения, лишь изредка (не чаще раза в неделю), закатывая истерики по этому поводу. Но Расмус, ящерица блудливая, жениться отказывался, мотивируя это тем, что после свадьбы обязан будет принимать обязанности Верховного дака. Вот так я хотя бы узнала причину ненависти ко мне мужа: работать он, оказывается не хочет.

Мы и так нашли общий язык, а после того, как Юки принесла выпивку для Магрит и чай для меня, разговор продолжился на еще более теплой ноте. Мы с удобством расположились прямо на кровати и обсуждали не только Расмуса, но и традиции даков.

- Мне сказали, что у Расмуса может быть несколько жен, - как можно более равнодушно заметила я. – И раз уж ему теперь все равно придется стать Верховным даком, он скорее всего женится на тебе тоже.

- Совсем не знаешь наших порядков, да? – язык у Магрит заплетался. – Ты должна будешь дать свое согласие на это. Ты же его дашь?

И так зверски она на меня посмотрела, что ответить отказом было равно самоубийству. Потому я неопределенно кивнула.

- Это хорошо… А не то пришлось бы тебя убить, а ты мне нравишься… - я перевела дух, а Магрит продолжала: - Хотя быть второй женой после человечки – сомнительное удовольствие. Вполне возможно все равно придется тебя убивать.

Не успела я отреагировать, как Магрит махнула рукой.

- Все это лишь мечты, пока Расмус не позовет меня замуж. А у него на это теперь точно не будет времени.

Она серьезно взглянула на меня.

- Не смей рожать, поняла?

И не спросишь же, как рожать от бессильного мужа. До такого уровня доверия мы с Магрит не дошли.

- Не стану. А почему не сметь?

Магрит пьяно качнулась и заплетающимся языком произнесла:

- Не смогу тебя убить…ик… нельзя вызывать на бой…мать…

И дара упала на подушки, что-то при этом бормоча.

Глава 17

Лекарь, будучи даком, да еще и престарелым, банально забыл о том, какой эффект оказывает элексир счастья на людей. Но тем не менее, Расмус разнес его клинику, да еще и метровым слоем льда покрыл для пущего воспитательного эффекта.

Верховный дак никогда не переживал за женщин – имеются запасные, а потому некоторые могли решить вдруг, что Расмус относится к жене также. Нельзя этого допустить. Какая бы Адамина не была сумасшедшая, но она - его жена, и убивать ее Расмус должен самостоятельно.

Вот только когда Расмус вернулся домой, понял, что погибнуть Адамина могла без его участия. В холле, на лестнице и в коридорах ощущался стойкий запах духов Магрит, а огненная дара никогда не отличалась благоразумием.

Расмус влетел в спальню жены и пораженно остановился на пороге – картина, которая ему открылась, была в высшей степени странной. Да что там, он на мгновение усомнился в собственной адекватности: Магрит лежала на нерастеленной постели, а Адамина сидела тут же в кресле и читала книгу. Заметив Расмуса, она вдруг покраснела и суетливо принялась прятать книгу под подол. Одной рукой делать это было неудобно, и разумеется, томик упал, обращая внимание Расмуса на обложку. Обнаженная дева явно свидетельствовала о том, что Адамина читала любовный роман. Ожидаемо. Что еще может интересовать глупую жительницу долины?

- Что здесь происходит? – Расмус рявкнул, и жена вздрогнула от этого звука. Мгновения, которые он разглядывал книгу, она смотрела прямо