Диагноз «Неверный» - Лина Мак

— Пап, давай поедим, — предлагает Кира, поднимая голову и улыбаясь мне.

— Что ты хочешь?

— Что-то вкусное и сладенькое. — Улыбка становится шире, и на щеках появляются ямочки.

— Мама нас за это не похвалит, — улыбаюсь я в ответ.

— Мама сейчас сильно изменилась. — Кира опускает голову и прячет лицо у меня на груди.

— Принцесса. — Я глажу Киру по голове и целую в макушку, но внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

— Мама сказала, что не сможет простить тебя, — шепчет Кира. — И то, как она это говорила… Папа, ты сильно обидел маму, да?

Ну вот, чутьё меня не подводило ещё. И сейчас я не знаю, что сказать собственной дочери, поэтому только киваю. Жду, что Кира оттолкнёт, закричит, начнёт обвинять. Но этого не происходит, вот только в глазах мелькает боль. В глазах моей девочки. В самых родных и любимых глазах мелькает боль. И причина этой боли я!

— Прости меня, принцесса. — Я присаживаюсь перед Кирой на корточки.

Смотрю на неё снизу вверх, и холодок пробегает по спине.

— Папа, я хочу быть с вами. Не хочу быть по отдельности, — шепчет быстро Кира. — Хочу гулять вместе. Я многое хочу, но, если маму это будет обижать и расстраивать, мне это не нужно. — Сглатываю ком в горле и понимаю, что даже моя дочь отступает. — Мне не нравится дядя Артём, но с ним мама хотя бы улыбается. Папочка, я люблю тебя, но больше помогать тебе не буду.

Боль, что звучит в голосе дочери, разрывает мне сердце пополам. Ты такой урод, Рысев! Ты всё просрал.

— Пойдём есть. — Кира, чмокнув меня в щеку, осматривается вокруг в поисках фуд-корта. — Вон, смотри, — она показывает пальчиком в сторону фастфуда, — там вкусное мороженое есть.

Пообедав в ТЦ, мы уже выходим из него, когда сталкиваемся с Виолой. Нужно её отправлять назад, в её город. И вроде не дура девка, а вот не понимает, когда её посылают.

— Русик, привет, — визжит Виола, подбегая ко мне, и пытается обнять. — Ой, малышка. Как дела?

— Здравствуй, Виола, — отвечаю холодно, но обнять себя не позволяю да и дотронутся до Киры тоже не разрешаю.

— Русик, что же ты всё не представишь меня своей дочери? Мы же скоро семьёй станем. — Смотрю на Виолу и сначала даже теряюсь, но быстро понимаю, в чём дело.

— Принцесса, посмотри на эту тётю и запомни, — склоняю голову к дочери, — вот такой быть нельзя. Никогда не иди по головам и не пытайся навязать себя никому. — Кира кивает, а я перевожу взгляд на Виолу и делаю шаг к ней, чтобы она точно услышала. — А ты, если ещё раз вздумаешь сунуть свой красивый носик туда, куда он не пролазит, тебе его сломают. И красивым он больше не будет.

— Да ты… — шипит Виола, но я её снова перебиваю.

— И завтра ты соберёшь все свои манатки и уедешь назад, в свой город. Не сделаешь этого, тебя больше никогда не возьмут на работу в органы. Получишь волчий билет. — Заглядываю ей в глаза, чтобы она точно меня услышала. — Дважды я не предупреждаю, Виола. Можешь уточнить у коллег.

Беру Киру за руку и молча веду её к машине. Спину жжёт от взгляда Виолы. Глупая девчонка, которая решила пробить себе место тем, чем не стоит. Это проблема нашего времени. Не только баб, но и мужиков. Они дают, а мы берём. Берём, а после кусаем себе те места, до которых достать не можем, так как вот из-за такой суки и рушится всё.

Говорят, женщины — слабый пол. Усаживаю Киру в машину, слежу, чтобы она пристегнулась. Рассматриваю свою дочь и понимаю, что она уже сильная девочка. Сильная духом. А вот мужики… Вот кто самый слабый пол в этом мире. Насколько бы ни были развиты физически, но силы духа нам недостаёт.

Пока едем домой, Кирюша слушает музыку в своих любимых наушниках, а я пытаюсь переварить все мысли. Но каково же моё удивление, когда я застаю в квартире маму.

— Мам, ты что здесь делаешь?

— Бабуля! — визжит Кира и с порога бросается в её объятия.

Она стоит в переднике, руки в муке, а на губах улыбка.

— Приехала тебя проведать, но вижу, что не зря. Ещё и малышку нашу потискаю. — Мама чмокает Киру в щеку и подталкивает к ванной. — А вы чего так долго? Время уже десятый час.

— Мам, я тебя умоляю, — начинаю посмеиваться я. — Я не в том возрасте, чтобы отчитываться, до скольких я гуляю.

— Прости сынок, — улыбается мама в ответ.

Разуваюсь и целую маму в щеку, иду тоже мыть руки, но как только выхожу из ванной, слышу звонок. На экране отображается номер телефона Ветра.

— Слушаю, — говорю, поднеся трубку к уху.

— Слушай внимательно, Рус, и сажай свой зад в машину, быстро приезжай к дому Лары, иначе эти пьяные бабы меня сейчас доконают, — рычит Ветер, а на заднем фоне, слышны женские голоса.

— Не понял, — пытаюсь сообразить, что он говорит мне.

— Быстро к квартире Лары, иначе я её сейчас, пьянь такую говорливую, на улицу выкину! — рявкает Ветер.

— Ветер, ты забываешься!

— Нет, друг мой. Поэтому и звоню тебе, иначе давно бы их раскидал, забрал бы Любу и увёз домой. — Ветер на пределе, а я в шоке.

— Еду. — Выхожу в коридор и надеваю куртку. — Мам, побудь с Кирой, мне нужно отъехать.

— Сынок, что-то случилось? — встревоженная мама выглядывает в коридор.

— Надеюсь, что нет. Но проверить нужно.

Выбегаю из дома и срываюсь в сторону дома Лары. Не понимаю, что чувствую, но чтобы Лара напилась, должно было произойти что-то серьёзное.

Глава 22

* * *

Голова болит нещадно, а тело… Боже, да по мне будто каток проехался. Я себя давно так не чувствовала. С тех самых пор…

— Нет, — шепчу и чувствую, что паника и страх начинает накрывать меня своими мерзкими щупальцами и затягивать. — Пускай это будет просто сон, пожалуйста.

Голоса почти нет, только хрипы. Даже слёзы не выступают, хотя глаза печёт.

Я не могла так поступить. Я не могла так сделать. Я… И тут на всю квартиру раздаётся щелчок закрывающейся двери. Резко сажусь на кровати и жду. Жду, что кто-нибудь войдёт, но никого нет. Гробовая тишина. Какое шикарное сравнение. У меня внутри тоже всё гробовое. И даже сердце бьётся через раз. Но самое ужасное и разрывающее на части — я чувствую в воздухе запах Рысева.

К горлу подступает тошнота, но я стараюсь передышать.