Диагноз «Неверный» - Лина Мак

Но когда она простонала во сне, уже перед самым рассветом «как же я тебя ненавижу и люблю», я разбился. Со всего маху. В бетонную стену своего конченого эгоизма и предательства.

Уходя от неё утром, гнал себя и не мог уйти. Единственное, на что меня хватило, так это написать ту записку.

— Руслан Ильич, к вам здесь пришли. — В кабинет входит дежурный, но быстро отскакивает в сторону.

— Руслан Ильич, благодарен за вашу помощь, а теперь можете быть свободны, — твёрдо и холодно отвечает Лара, стоя прямо, с идеальной осанкой, и сверля меня злым взглядом.

— Иди, Маратов. — Я киваю дежурному.

Хоть и молодой, но достаточно сообразительный парень быстро выходит и плотно прикрывает за собой дверь.

— Скажи, Рысев, у тебя руки отсохли или ты решил испытать моё терпение? — Лара говорит, но её голос совершенно не вяжется с её общим состоянием — слишком спокойный.

— Вроде всё в порядке. Заполнял отчёты, — показываю на стол, но Ларе, по всей видимости, всё равно.

— А с телефоном что? — Лара подходит и, быстро подняв телефон, нажимает кнопку блокировки. — Ой, какая неожиданность, а я тебе звонила. — И столько желчи просачивается в её голос, что если бы она была настоящей, я бы захлебнулся.

Но вместо того, чтобы злиться, я улыбаюсь.

— Лара, я не понимаю, в чём дело? — Я действительно не могу понять, что её так разозлило.

— Ты сейчас можешь притворяться кем угодно Рысев, — рычит Лара, опираясь руками о стол и склоняясь ниже, — но мы оба знаем, что идиотом ты никогда не был. И если я тебе звонила, значит, мне нужно было у тебя что-то узнать. Но я не гордая, сама приехала, раз ты так и не соизволил ответить ни на один мой звонок.

— Вот насчёт гордости я бы поспорил, — хмыкаю я. — Её у тебя хоть отбавляй.

— Замолчал бы ты сейчас. — Поднимаю руки ладонями вперёд, сдаваясь, но всё же не могу не наслаждаться её видом. — Мне нужны ответы, Рысев.

Лара садится на стул перед рабочим столом и смотрит мне в глаза так, будто хочет именно в них найти ответы на все свои вопросы. Знать бы какие. А ещё я кайфую от её вида и невероятно сильно хочу. Вот сейчас, именно такую, злую, возбуждённую, мою.

— Рысев, между нами что-то было?

— Не понял, — теряюсь от вопроса Лары.

— Повторяю для особо непонятливых: между нами был секс, Рысев? — Каждое слово Лара будто выдирает из себя.

Упираюсь локтями в стол и пытаюсь понять, шутить сейчас Лара или нет, но судя по её взволнованному виду она не помнит или…

— Лар, ты же никогда не страдала провалами в памяти, в чём дело? Что за вопросы? — спрашиваю, стараясь понять, в чём подвох в её вопросах и есть ли он.

— Рысев, ты меня целовал, — выкрикивает она, ударяя рукой по столу, — хотя прекрасно знаешь, как я отношусь к твоим прикосновениям. И сейчас я хочу понять…

— Что ты хочешь понять? Трахнул ли я пьяную бывшую жену? — Вот теперь я начинаю злиться. — Или что?

— Не перебивай меня, Рысев, — шипит Лара. — И да, я хочу знать, было между нами что-то или нет.

— А если и было, то что? Что ты сделаешь, Лар? — И тут я понимаю, для чего она мне звонила все эти три дня. — Ты уже и анализы нужные сдала, да, милая?

— Не называй меня так! — выкрикивает она.

— А они всё не приходят. И ты решила узнать напрямую, насколько я конченый, так? — внутренности скручивает узлом от злости. — Ах да, как же я мог забыть. Иволгин же приезжает, и ты не знаешь, как быть. Он же тебе обязательно устроит страстный вечер, а тут такое недоразумение.

— Замолчи! — Лара резко подскакивает со стула и отходит к окну.

Плечи подрагивают, обнимает себя руками, но дрожь не проходит. Я помню это её состояние. Помню, когда увидел его впервые, и готов вырвать своё сердце за то, что сделал с ней это. Но время назад не вернуть и совершенных поступков не изменить.

В кабинете повисает тяжёлая тишина. Меня прямо подмывает сказать, что да, мы с ней спали, но состояние Лары не даёт мне сказать этого.

— Я уеду отсюда, Руслан, — произносит она шёпотом, а для меня эти слова звучат как выстрел. — В апреле у меня отпуск. Поеду посмотрю место, что мне предлагают. Кира закончит этот год в школе, и мы переедем.

— Ты не имеешь права, Лара, — рычу я, чувствуя, как внутри всё начинает заливать кровью.

— Имею, Рысев. — Она даже не поворачивается ко мне. Просто смотрит в окно, будто там что-то интересное. — Я мама и свободная женщина. Я хочу для моей дочери лучшей жизни.

— Нашей, — рявкаю я. — Кира — наша дочь. И я тоже имею право голоса.

— Интересно слышать от тебя сейчас эти слова. — И столько боли звучит в её голосе. — Почему же ты не думал об этом праве, когда трахался с левыми бабами.

— Лара. — Я поднимаюсь и быстро подхожу к ней. Не трогаю, но становлюсь так, чтобы чувствовать её запах. — Не делай этого. Не смей лишать меня дочери. Я и так дорого заплатил за свои ошибки.

— Вероятно, поэтому зима такая холодная, — горько вздыхает Лара и, повернув голову ко мне, добавляет: — Сам Рысев просит меня о чём-то.

— Это не что-то, Лара! Это моя дочь. Наша дочь. — Я смотрю в её глазах и вижу, как в уголках собираются слёзы. — Мы не спали, — быстро выговариваю я. — Точнее, ты спала, я просто лежал рядом.

— А почему моя память подкидывает мне совершенно другие воспоминания? — вопрос неожиданный, но вот на него я не могу дать ответ.

— Я не знаю, — хриплю я. — Лара, подумай, прошу тебя.

— Рысев, не повергай меня в шок, — хмыкает Лара. — Ты никогда никого не просил ни о чём.

— Ты не другие.

— Да, я всего лишь бывшая жена. — Её голос полон боли и горечи.

Лара разворачивается и выходит из кабинета, а у меня будто жизнь забирают. Стою и не знаю, как быть. Куда мне бежать? Что нужно делать?

Глава 24

* * *

В кабинет сначала входит букет, а после появляется довольное лицо Артёма.

— Привет, — улыбаюсь я ему.

Стараюсь быть дружелюбной, но глубоко внутри чувствую себя сукой. Расчётливой, бессердечной сукой.

— Скучал безумно. — Артём мгновенно