Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада - Алиса Князева

Но у каждой сделки есть две стороны.

— Хорошо, я принимаю твоё предложение, — мой голос звенит в тишине. — Но есть условие! Ты хочешь, чтобы я играла роль Элианы и была твоей приманкой? Я согласна. Но я буду делать это по-своему. Ты не вмешиваешься в мои методы. Ты обеспечиваешь мне не просто «финансирование», а реальные ресурсы для восстановления этого поместья. И кстати, я хочу его в личное владение. Вряд ли у того, кто нашёл меня здесь меньше чем за сутки, будут проблемы с урегулированием этого вопроса. И… — я глотаю, набираясь смелости, — ты прекращаешь использовать на мне магию. Никаких намёков, никаких «усилений». Если хочешь, чтобы я в тебя влюбилась… — я почти слышу его насмешливую ухмылку где-то в темноте, — то добейся этого сам. Без чар. Без принуждения. Иначе это не имеет никакого смысла, не так ли?

Я замолкаю, сердце колотится где-то в горле. Готова ли он принять такие условия? Сможет ли этот дракон, привыкший брать всё силой и магией, играть по-честному?

Глава 25

Я наблюдаю, как Тарос медленно прохаживается по нашей крошечной комнатке. Он не просто стоит, а движется, заполняя собой всё пространство, заставляя воздух вибрировать. Позволяет себя рассмотреть. Словно дорогой товар на аукционе.

Его плащ давно сброшен на спинку единственного приличного кресла. Свободная светлая рубашка, первые пуговицы расстёгнуты, открывая ключицы и верх груди. Штаны из мягкой кожи идеально облегают длинные, сильные ноги. Он проходит мимо полки с нашей скромной утварью, проводит пальцем по поверхности, изучая пыль, которой там уже нет, потому как я лично протирала её, потом так же небрежно оборачивается ко мне.

— Прекрасно, — его голос, низкий и с лёгкой хрипотцой, плывёт за ним по комнате, как шлейф парфюма. — Тогда начнём. Твоя первая задача — придумать, как выйти на связь с тёмными, — останавливается у камина, поворачивается ко мне, Сложив руки на груди. Мышцы на его предплечьях плавно играют под кожей. — Ты бывшая невеста их союзника. Твоё неожиданное «воскрешение» и побег от меня должны их заинтересовать. Подумай. Предложи план.

Я медленно киваю. В голове уже крутится приглашение, полученное от брата Кирилла. «Серебряный ключ». Завтра. После заката. Но я тут же отсекаю эту мысль, пряча её поглубже.

Сказать ему? Ни за что.

Это единственная козырная карта и преимущество. Если Тарос узнает, что контакт уже установлен, я снова стану просто пешкой. Возьмёт всё под контроль — «для моей же безопасности», разумеется. Расставит людей, пропишет каждый шаг, и в итоге вся операция пойдёт по его сценарию. А я останусь разменной монетой, которую в любой момент могут пожертвовать.

К тому же я не верю в его «защиту». Сия, как выяснилось, его глаза и уши. Что помешает ему через неё подставить меня, если это будет выгодно? Нет, если уж идти на встречу с тёмными, то нужно иметь хоть какой-то козырь в рукаве и возможность сбежать, если всё пойдёт наперекосяк. Или… заключить с ними сделку на своих условиях, если представится шанс.

А ещё есть пари. Это абсурдное требование влюбиться. Выложу карты на стол, он снова почувствует свою полную власть надо мной. А так… пока у меня есть секрет, пока я хоть в чём-то могу его обвести вокруг пальца, у меня остаётся хоть капля самоуважения.

Тарос снова срывается с места, подходит к окну, раздвигает занавеску. Его профиль в лунном свете кажется высеченным из мрамора.

— Хорошо, — говорю я ровно, пряча за маской безразличия бурю расчётов и страха. — Я подумаю.

Тарос отворачивается от окна, и его золотые глаза в полумраке кажутся инфернальными. Он улавливает мой взгляд и на мгновение задерживает его, словно проверяя. Я не отвожу глаз. Игра началась. Доверять нельзя никому.

А значит, нужно быть на шаг впереди. Всегда. Даже если для этого придётся плясать на канате над пропастью, не имея страховки.

Он, наконец, направляется к выходу, его походка плавная, хищная. Проходит так близко, что чувствую его тепло. У двери оборачивается.

— Не заставляй себя ждать, Александра, — говорит Тарос, и в его голосе снова звучит та самая опасная, сладкая усмешка. — Мне не терпится увидеть, что ты придумаешь.

Он уже взялся за ручку двери, и я мысленно выдохнула, решив, что на сегодня унижения закончились. Но в последний миг он резко разворачивается. Быстро, как змея, и с такой силой, что я не успеваю даже вскрикнуть.

Одной рукой он хватает за запястье, другой — прижимает ладонь к стене над моей головой, загораживая собой весь мир. Его тело вдавливается в меня — твёрдое, горячее, не оставляющее ни сантиметра для бегства.

— На прощание… — его шёпот обжигает кожу. — Жёнушка.

И его губы грубо прижимаются к моим.

Шок.

Мир сужается до точки. Я не могу дышать. Не могу думать. Только чувствую жар его кожи сквозь тонкую ткань рубашки, железную хватку на запястье, влажное тепло его языка. Он не целует, а захватывает. Заявляет права. Это не ласка, это нападение. И я застываю, парализованная, с широко открытыми глазами, в которых отражается его насмешливый, полуприкрытый взгляд.

Ярость.

Шок отступает, и его место мгновенно заполняет бешеная, всепоглощающая злость. Как он смеет⁈ После всех его слов об «игре» и «договоре»! Я пытаюсь вырваться, упираюсь ладонью в его грудь, но это всё равно, что толкать скалу. Он даже не шелохнулся. Его губы становятся ещё настойчивее, требуя ответа. Я пытаюсь укусить его, но он отводит голову на сантиметр, и его низкий смешок вибрирует у меня в губах.

— Хочешь быть плохой девочкой? Я же накажу, — шепчет он и возвращается к поцелую.

Паника.

И тут меня накрывает волна чего-то тёплого, липкого, предательского. Страх сменяется другим, куда более опасным чувством. Моё тело, всё ещё напряжённое в сопротивлении, вдруг начинает… отвечать.

Губы под его натиском размягчаются. В груди что-то сжимается, посылая разряд тепла ниже живота. Я чувствую вкус корицы, кофе и чего-то неуловимого. И этот вкус… чёрт возьми, не отвратителен.

Магии нет. Я чётко это понимаю. Допускаю, конечно, что он умеет превращать поток в незаметный и неуловимый, но, почему-то кажется, что это чувство точно моё. Нет того сладкого, давящего тумана в голове. Есть только дракон, его сила и настойчивость. Моё тело,