Бывший. Люблю сильнее, чем раньше - Ева Мир

— Ты же его уже сделал, Тём, — мягко сказала я.

На глаза навернулись непрошенные слёзы.

— Ты выбрал хоккей, и это нормально. Я в порядке, мы…

— Да не делал я никакой выбор, Аня! — заорал Артём. — За меня всё решили отец, тренер и агент!

Я покивала.

— Бедная жертва обстоятельств, — сказала я.

Он резко повернулся ко мне.

— Ты должна была сказать. Это не только твой ребёнок, он ещё и мой. Я имел право участвовать в его жизни.

— Ты меня оставил…

— Он не ты!

Я сглотнула. Карточный домик моего самообладания начал рушиться.

— Почему ты не сказала, Ань? Мы могли бы уехать, мы могли бы…

— Потому что ты бросил меня! Слышишь?! Ты от меня отказался!

Я закрыла лицо руками.

А потом почувствовала, как Артём обнимает меня.

Как же вкусно он пах. Боже, как вкусно.

Начал накрапывать дождик, а мы всё стояли вот так. Молча. Я уткнулась носом в его грудь, он обнимал меня, баюкал и успокаивал.

— Тшш, тшшш, моя хорошая. Анни...

Когда я пришла в себя и попыталась отойти, он не отпустил.

— Как ты понял? Серёжа же мог бы быть…

— Ты сына своего видела вообще, Ань? — усмехнулся Артём. — Копия меня маленького.

Я замерла на несколько секунд.

— И когда же ты понял? — спросила я.

— Мне сообщили полгода назад.

Глава 24 Читай по губам

Небо затянуло серой дымкой. Начал накрапывать дождь.

Я отстранилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— То есть как это? — прошептала я. — Так ты знал обо всём с самого приезда?..

Полгода.

Какая же я наивная дура! Думала, что смогу скрыть сына. Да Артём же сразу узнал, где я работаю, мой номер телефона, неужели не мог отыскать информацию про Вадюшу?..

Полгода Артём уже в курсе, что у него… у нас есть ребёнок.

Я посмотрела ему в глаза.

Его взгляд был… уязвимым.

— Мне понадобилось время, чтобы понять, как поступить. И потом нужно было завершить дела, я не мог сорваться посреди сезона. Приехал, как смог.

— Полгода ты думал, как лучше поступить?

Кажется, я даже засмеялась.

— Я не хотел навредить тебе или ему, — сказал он сквозь зубы, видимо, воспринимая мой смех, как личное оскорбление. — Я боялся, что ты меня не простишь.

Теперь была моя очередь сжимать зубы.

Я пыталась сдержать слёзы, но они всё равно потекли по щекам.

— Ты уже навредил, Артём. И тебе это прекрасно известно.

Мы стояли в молчании, пока дождь не начал усиливаться, капли маленькими холодными молоточками опускались на землю.

— Прошлого не исправить.

Он смотрел на меня с таким сожалением. Не то чувство я хотела бы вызывать в людях.

В нём.

Это причиняло физическую боль.

— И зачем ты вернулся, Артём? — спросила я, а боль так и сквозила в голосе.

— Да, я вернулся. И теперь никуда не уйду.

Я хотела что-то сказать, добиться от него прямого ответа.

Хотела броситься на него с кулаками.

Хотела задать главный вопрос “Почему ты не приехал раньше?”.

Почему тебя не было рядом, когда я хоронила маму, когда мне нечем было платить за комуналку, когда у Вадюши резались зубки, и он не давал мне спать несколько недель подряд.

Почему?

Где ты был, Артём.

Мы стояли под дождём, мокрые уже до нитки.

В этот момент я поняла, что жизнь никогда не будет прежней. Но тем не менее она продолжается.

— Ты прав, — наконец сказала я, утирая слёзы. — Он — не только мой ребёнок. Но и твой. И теперь, когда ты здесь, тебе придётся доказать, что ты достоин быть его отцом.

— Идём.

Он взял меня за руку, поднял бутылку шампанского, которая валялась у меня в ногах. Надо же, а я даже не заметила, когда выронила её.

Мы шли к его машине уже под проливным дождём.

Молча сели внутрь.

Мокрая одежда прилипала к телу. Я дрожала от холода.

— Сейчас! Подожди немного, сейчас согреемся.

Артём включил печку, и тепло начало медленно разливаться по салону.

Он потянулся к моим рукам, я одёрнула их. Не нужна мне его жалость.

Ровно секунду он сомневался, но потом всё же грубо взял мои ладони в свои и стал согревать, нежно растирая пальцы.

И почему его руки оставались тёплыми, когда мои были как лёд?

Хорошо очерченные мускулы, сильные запястья, вены, выделяющиеся под кожей. Когда-то я запала именно на его руки.

Артём двигался быстро и уверенно. И каждое прикосновение его пальцев разжигало пламя внутри меня, которое я пыталась заглушить многие годы.

Странное, но знакомое чувство.

Желание.

Оно растекалось по телу волнами, оставляя за собой горячий шлейф.

Я старалась не смотреть на его лицо, не ловить его взгляд, но это было невозможно. Его глаза искрились эмоциями, как будто он тоже ощущал эту странную химию между нами.

Я пыталась сосредоточить внимание на его руках, но не могла избавиться от воспоминаний, как они обнимали меня раньше.

Артём поднял мой подбородок, вынуждая посмотреть на него.

Его ладонь скользнула мне на шею.

Я рвано выдохнула.

Моё сердце билось всё быстрее. Я понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт, и всё же, когда он поцеловал меня, не отстранилась.

Просто не могла.

Моё желание было не только физическим. Всем своим существом я хотела снова ощутить ту близость, которая была между нами, прежде чем всё разрушилось.

Просто обнять его, прижаться к его сильному телу и почувствовать, что он всё ещё тот человек, который когда-то был для меня всем.

Мои губы таяли на его губах, и сначала нежный поцелуй превращался во что-то неистовое, как ураган, набирающий силу.

Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой и уязвимой.

Его правая рука держала меня за шею, а левая скользнула по талии, сгребая платье, будто он хотел добраться до моей сути и ему мешала только одежда.

Ладонь опустилась мне на бедро и проскользила выше, к белью.

Моё тело словно стало глиной, которая превращалась во что-то другое под опытными руками мастера.

— Стой, — прошептала я.

Он не остановился, и я отпрянула, хватая его за руки.

Артём замер. С усилием.

Вдохнул. Выдохнул.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он.

Я кивнула.

Артём завёл машину, я пристегнулась и отвернулась к боковому окну.

Я пыталась отогнать воспоминания…

Напоминала себе, что у него, возможно, есть другая женщина, что наша встреча — нечто временное. Во что нельзя прорастать корнями.

Но его рука нашла мою и сжала, оставшись на моём колене.

И это был не Серёжа.

Эта ладонь