Дневник - Рита Лурье

Жуткое место. Но, вроде как, опасности не представляет. Здесь нет ничего, что могло бы мне угрожать — только зеркало, деревья и трава под ногами.

Всё это выглядит, как декорации на киносъемках у Шейна. Только кажется настоящим. Деревья наощупь твердые, холодные, но под пальцами, там, внутри, не чувствуется никакой жизни. Я срезал немного коры, чтобы забрать с собой. У меня нет познаний и подходящего оборудования для анализа, но можно поискать в интернете умельца из какой-нибудь лаборатории. Зачем? Не знаю. Неплохо бы понимать, что я правда в другом измерении, а не где-нибудь в Сибири.

Трава кажется пластиковой, как коврик для душа или те уродские половики с глупыми надписями, что соседи-мещане кладут под дверь, считая верхом гостеприимства.

Я решил, что для начала достаточно. Ещё многое стоит проверить по возвращению, если, конечно, мне удастся проделать обратный путь без эксцессов.

В первую очередь я посмотрел на часы. Время тоже, что и до моего «отбытия». Но больше я ничего зафиксировать не успел, меня резко накрыло.

Комната расплывается, очень сильно мутит, по голове словно огрели тяжёлым предметом. Жесть. Едва дополз до ванной, чтобы выблевать всё, что ел за день. Нужно взять на заметку: ничего не жрать перед путешествиями, чтобы больше не оказываться в таком идиотском положении. Это, наверное, что-то вроде морской болезни.

Так я себя успокаивал, пока корчился на полу в ванной и пытался хоть чуть-чуть оклематься.

Часы не сломались, ожили сразу по возвращению. Для надежности я сверился с телефоном и ноутбуком. Я провалялся в ванной двадцать минут. Отходняк уж точно длился дольше, чем моё отсутствие.

Потому что я будто и не отсутствовал вовсе.

9 декабря 2004.

Меня штормило ещё несколько дней. Кажется, подскочила температура, руки тряслись, жутко болели голова и живот.

Заперся в комнате, отмахнувшись от Лорны. Мол, немудрено, что я заболел после купания в ледяной воде. Пусть не лезет со своим беспокойством, как-нибудь без неё разберусь.

Пока валялся в постели, поискал в интернете того, кто расскажет мне что-нибудь про принесённую кору. Как стало полегче, сразу помчался на встречу с мутным лаборантом из какого-то бостонского колледжа, готовым за щедрую плату выполнить любую причуду. Результат должен быть готов на днях.

12 декабря 2004.

Это уже что-то.

Лаборант подтвердил мои подозрения. Образец не сопоставляется ни с одной базой данных, к которой у него есть доступ. Возможно, конечно, он меня обдурил и всё это выдумал, но я всё-таки склоняюсь к тому, что кора и правда принадлежит какому-то другому миру, не нашему. В следующий раз нужно прихватить немного травы и сдать её на проверку, очень уж она странная наощупь. Для чистоты эксперимента поищу другого умника.

Но я не знаю, когда состоится мой следующий поход в то место.

Тут загвоздка.

Моё состояние… оставляет желать лучшего. Прошло больше недели, а меня так и не отпустило. Побочные эффекты куда тяжелее, чем после первых путешествий в рамках нашего мира. Наверное, потребуется больше времени, чтобы организм адаптировался.

Меня мучают сильные головные боли, приходится закидываться тонной обезболивающего. Температуры нет, я проверил, но ломота в теле осталось. Какой-то гул в ушах, трудно уснуть и мерещится всякая чертовщина, голоса, шаги, шёпотки. Пару раз просыпался среди ночи, и казалось, что зеркало на дверце шкафа стало чёрным и меня засасывает в эту пустоту, что оттуда тянутся, не то пальцы, не то щупальца тьмы.

Мэл ещё тогда заметила, что «что-то во мне изменилось». Теперь я и сам это чувствую, но не могу толком описать эти перемены. И пресловутое Посвящение тут ни при чём. Я вернулся из того мира каким-то другим.

Нет, это бред.

Прекрати выдумывать всякую херню.

19 декабря 2004.

Мне надоело прятаться в комнате, и я выполз на свет, хотя тут же пожалел из-за сильной рези в глазах. Все это время просидел взаперти с зашторенными окнами, обложившись книжками и ноутбуком, и хотя прислуга приносила еду, толком к ней не притрагивался.

Лорна, конечно, забеспокоилась и принялась нервно порхать вокруг. Она заметила, что у меня «нездоровый» вид. Нужно быть слепым, чтобы не заметить и бледность, и синяки под глазами, и покрасневшие склеры. Она заныла, что необходимо срочно вызвать врача.

Сказал, что мне не нужен врач, как и её дурацкие советы. У меня просто депрессия. Видеть её не желаю, лучше и дальше сидеть в комнате, плакать и дрочить. Так ей и сказал.

Лорна поджала губы, но даже орать не стала.

«Так не может продолжаться, милый. Надо что-то с этим делать».

Она всерьёз испугалась. Вот и предложила альтернативу — поехать к Шейну, может декабрьское солнце Л.А. и смена обстановки меня «излечат».

21 декабря 2004.

Мне, конечно, меньше всего на свете хотелось туда тащиться, но мама права: так продолжаться не может. Я просто сойду с ума или зачахну в своей «крепости одиночества».

Если я помру, не смогу продолжить свои эксперименты. А я серьёзно настроен «окунуться» в тот мир снова, когда полегчает.

Когда?

Перед отъездом прогулялся на остров, но не застал там Джуди. Ничего, мелкая. Я скоро найду к тебе дорогу, посмотрю наконец-то, как ты живешь.

По-маньячески это звучит, ну да ладно.

2005

1 января 2005.

Никогда.

Я НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ПОЕДУ В Л.А.

Ни ради прикрытия, ни во имя «смены обстановки». Ни за что! Да лучше чистосердечно покаюсь Лорне во всех своих прегрешениях, чём ещё хоть раз сунусь в этот сраный город к Шейну и его мразотной жене. Пошел он нахер. Пошла она нахер.

Собственно… в ней и заключается проблема.

В Камиле.

Всё было относительно неплохо, я смог отключить голову, но, конечно, так и не проникся образом жизни отца. Как и прежде — пьянки, гулянки, наркотики, алкоголь, шалавы, толпы непонятных личностей, отмачивающие какую-то дичь. Я пытался не отсиживаться в комнате, но и не участвовал в их увеселительных мероприятиях, наблюдал за ними, как за уродцами в бродячем цирке.

Первая неделя была только прелюдией: в канун Нового года Шейн закатил по-настоящему эпическую вечеринку, вообразив себя долбанным Гэтсби. Он, кажется, пригласил сюда весь Л.А.

Никогда не видел столько народу в одном месте.

К середине ночи стало полегче, толпа мало-помалу рассредоточилась. Кто-то ушёл предаваться оргиям в духе Маркиза де Сада в свободных комнатах, кто-то валялся в коматозе, кто-то уехал в другие места, продолжать веселье там, предварительно заблевав весь дом и уродское современное искусство в холле. Оставшиеся плясали, пили и