Пересекая черту - Ана Сиа

сейчас ощущалось как «так положено в полноценных отношениях». Странное чувство потери чего-то важного, что раньше было единым целым, а сейчас пошло десятком трещин. Элла может нащупать это чувство внутри, может описать его, но не может понять, как бы ни пыталась. Где та точка, с которой начался обратный отсчёт до… До чего? На этот вопрос Элла боялась отвечать даже самой себе.

Глупо было бы думать, что одна вылазка куда-то вечером сможет решить её внутреннюю какофонию чувств, но можно надеяться, что хотя бы на этот вечер она сможет выбраться из душащего лабиринта липких мыслей. «Я здесь», — высвечивается на телефоне новое сообщение, и Элла поправляет воротник бомбера, выходя из квартиры, и спускается вниз, попутно давая себе обещание не возвращаться в круговорот своих мыслей хотя бы до конца сегодняшнего вечера. Хлопая дверью подъезда и видя стоящего у мотоцикла Рэйвена, она уже почти полностью уверена, что сможет это сделать.

— Привет, — искренне улыбается Элла, потому что она и правда рада видеть блондина.

— Привет, — в такт ей растягивает губы в улыбке Рэйвен, протягивая второй шлем.

— Снова мотоцикл, да? — обречённо и совсем немного жалостливо смотрит Элла, забирая из рук парня шлем.

— Не волнуйся, поедем небыстро.

Элла молча усмехается, надевая шлем, который Рэйвен тут же помогает застегнуть.

— Я буду тебя преследовать всю жизнь, если убьёшь меня по дороге, — садится на мотоцикл Элла, одним движением устраивая руки у Рэйвена на животе, будто ездила так каждый день.

— Можешь преследовать меня всю жизнь и живой тоже, — усмехается Рэйвен и опускает визор шлема, заводя мотор и плавно трогаясь с места.

Элла очень хочет сказать что-нибудь в ответ, но приходится держаться крепче, балансируя на поворотах. «Ямаха» больше не кажется диким зверем, готовым сожрать с потрохами, и Элла даже может немного расслабиться, наблюдая за проносящимися мимо огнями города и растворяясь в накрывающих с головой ощущениях свободы и лёгкости. Раньше она считала поголовно всех мотоциклистов самоубийцами, сейчас же, обхватывая руками торс Рэйвена и чувствуя даже сквозь одежду жар его тела под ладонями, ей начинает казаться, что мотоцикл — не такая уж и плохая вещь, если умеешь им управлять. Рэйвен умел, чутко чувствуя дорогу и состояние пассажира за спиной.

Ехать на рычащей «ямахе» было скорее интересно, чем страшно. Городской пейзаж оживлённых улиц меняется на спокойную обстановку тихого района, зелёного и окружённого кронами деревьев, выглядывающих из скверов. Элла провожает взглядом уличные фонари, прижимает колени на очередном повороте и думает, что с Рэйвеном везде не страшно, даже здесь, в наступающих сумерках у ворот не знакомого ей парка.

— Где мы? — снимает шлем Элла, осматриваясь.

Большие открытые кованые ворота с неразборчивой вывеской над ними, за которыми виднелись слабо освещённые светом уличных фонарей парковые дорожки из мощёного тротуарного камня. В голову невольно приходят сюжеты из каких-нибудь тёмных сказок, в которых обстановка всегда выглядит заманчиво и притягательно, но всё равно ведёшь себя настороженно.

— Пошли, — с усмешкой говорит Рэйвен, проходя через ворота, и Элла послушно следует за ним, толком не понимая, что должна здесь увидеть.

Она прислушивается к звуку своих шагов, держит взглядом спину идущего впереди Рэйвена и пытается отыскать внутри себя хоть толику страха. Со всех сторон наступают густые кроны деревьев и пышные шапки кустов, отбрасывая свои кривые тени, а мощёная парковая дорожка кажется единственным островком земли в окружающем их зелёном море. Они были здесь вдвоём, и Элла до сих пор не знала, куда её ведёт Рэйвен. Наверное, стоило бы начать задавать вопросы или насторожиться, но Элла просто молча продолжала идти за парнем, про которого по-прежнему практически ничего не знала. Ей не было страшно, в голове звенела приятная пустота, а сердце умиротворённо стучало в грудной клетке. Рэйвен ведёт её через лабиринт зелени, а Элла отчего-то просто доверяет.

— Что мы должны здесь увидеть?

— То, что ты не увидишь в галереях, — с усмешкой отвечает Рэйвен, выводя их на широкую парковую площадь и останавливаясь.

Элла обводит взглядом пространство вокруг и хочет сказать: «Вау», зависая. На мощёной всё тем же тротуарным камнем площадке подсвечиваемые светом уличных фонарей и парковой подсветкой стояло множество скульптур из стекла, камня, дерева и огромного количества других материалов, все разные, каждая в своём стиле и со своим посылом. Люди, животные, предметы, растения, абстрактные фигуры — всё это было разбросано по площади в хаотичном порядке, заставляя всматриваться в каждый контур и каждую деталь. Элла подходит к огромному каменному сердцу с вырезанной надписью на латинском и кладёт на него ладонь. Внизу, у самого подножия, прикреплена табличка с коротким: «No Name» вместо имени скульптора.

— Ab ovo, — читает вслух Элла, обводя глазами выгравированные буквы.

— Латынь, — становится рядом Рэйвен, почти касаясь своим плечом.

— Ты знаешь латынь?

— Нет, но эту фразу знаю, — пожимает плечами он. — Ты должна была проходить в институте латынь, да?

— Да, — кивает Элла, ведя ладонью по холодной поверхности камня.

— Тогда мы оба понимаем, что здесь написано, — короткая усмешка.

— «От начала и до конца».

— От начала и до конца, — следит за чужой узкой ладонью Рэйвен, стоя неподвижно рядом.

Элла замирает на последней букве надписи и думает, что в каком-нибудь фильме эта сцена была бы похожа на принесение клятвы. Хорошо, что они не в фильме.

— Что это за место? — поворачивается она к своему провожатому, убирая руку со скульптуры.

— Выставка безымянных скульптур.

— Почему безымянных? — тут же бросает взгляд на табличку с именем скульптора Элла, на которой красуется лишь лаконичное: «No Name».

— Потому что никто не знает авторов этих скульптур. Они здесь просто появляются и всё.

Элла отходит от скульптуры сердца и подходит к другой — абстрактная фигура, напоминающая то ли закрученный вихрь, то ли силуэт женщины. На табличке снизу выгравирован знак улыбающегося смайла.

— То есть скульпторы просто пишут на табличках, что хотят, но не пишут своего имени?

— Да. Ты можешь тоже сделать здесь свою скульптуру, и никто не узнает об этом. Люди приходят сюда, чтобы найти то, что откликается в душе. Свободная выставка свободных людей, — улыбается Рэйвен.

Элла обводит взглядом собранные здесь скульптуры, причудливые и уникальные, и словно погружается в другой мир, независимый и не имеющий границ. Она бы точно не увидела такого в стенах галерей.

— Я не знала, что в Берлине есть что-то подобное, — скользит рукой по стеклянной поверхности одной из скульптур Элла.

— Думала, что мы пойдём в одну из этих пафосных галерей, где в буфете разливают шампанское? — усмехается Рэйвен.

— Ну, честно говоря, да, — почему-то смущается она, убирая