Пересекая черту - Ана Сиа

— Щенок! — рычит тот, что ещё несколько минут назад пожирал Эллу взглядом.

Она дёргается, хочет чем-то его отвлечь и помочь Рэйвену, но не успевает пошевелить и пальцем, как мужчина, громко вскрикивая, сгибается пополам, хватаясь за живот. Рэйвен уворачивается от ударов и метко бьёт по болевым точкам, не давая себя окружить. Элла видит, как мужчины пытаются выиграть числом, давят и заходят со спины, видит, как Рэйвен резко бьёт одному по коленке, похоже, выбивая коленную чашечку, и видит, как ломает нос ещё одному. Она наблюдает за каждым движением и впервые понимает, что такое животный страх, липкий и сковывающий всё тело, когда один из мужчин достаёт из-за пояса пистолет, направляя его на Рэйвена.

— На колени, сопляк! — рычит мужчина, щёлкая предохранителем.

Элла смотрит на поворачивающегося к нему Рэйвена и уже не понимает, кто есть кто. Мужчины, имевшие на неё сегодня планы, омерзительные и похабные, уже не пугали так сильно, как пятнадцать минут назад. Сейчас это были лишь покалеченные и испуганные проходимцы, чья выходка пошла не по плану. Её больше не пугали мысли о том, что с ней хотели сделать эти незнакомцы, потому что Рэйвен, сорвавшийся сюда ночью ради неё, пугал гораздо сильнее. Он выбивает из рук мужчины наставленный на него пистолет, перехватывает его и, кажется, звереет, как почуявший кровь хищник. Если корчащиеся от боли мужчины были ведомые инстинктом самосохранения, то каким инстинктом сейчас был ведом блондин, Элла сказать затруднялась. Это не тот Рэйвен, которого она знала.

Элла с ужасом смотрит, как он с совершенно безэмоциональным лицом нажимает на курок и простреливает ногу наступающему на него мужчине, и неосознанно вскрикивает вместе с падающим на асфальт телом. Ледяной взгляд Рэйвена темнеет, поглощая свет уличных фонарей, и Элла готова поклясться, что так выглядит хищник, почуявший кровь. Рэйвен Мейер был ведом инстинктом хищника.

Он выстрелил в человека так, словно это для него ничего не значит. Парень, который пил чай у неё на кухне, и которого Элла с улыбкой называет нахалом. Перед глазами, словно в замедленной съёмке, появляется два Рэйвена: наглый, тёплый и смеющийся своим невозможным каркающим смехом и отстранённый, смотрящий на всех ледяным, безэмоциональным взглядом и одним движением нажимающий на курок пистолета. Теперь эти образы казались двумя совершенно разными людьми, никак не соединяясь в одном теле.

На земле, корчась от боли, ранеными животными воют мужчины, что так были уверены в своём преимуществе и пытались зажать Эллу в углу остановки, а один из них, самый болтливый, ужом извивается от ударов Рэйвена на асфальте, заходясь в агонии. Неужели Рэйвен всегда был таким? Всё то время, что он покупал кофе и отвозил Эллу домой, он мог так же выстрелить в человека и избить до полусмерти с ледяным выражением лица? Элла бросает взгляд на чудом ещё дышащего мужчину и на ватных ногах поднимается с места, наступая на хлюпающую под ногами кровь. Рэйвен может его убить.

Прямо здесь, на пустой остановке у неё на глазах. Рэйвен, который казался таким легкомысленным и не знающим жизни, с животной яростью избил четверых человек, переломав кости и выстрелив в одного из них. Элла боится его. Очень. Понимание того, что Рэйвен сейчас просто убьёт мужчину под ним, накрывает с головой, расползаясь по телу новыми электрическими разрядами. Рэйвена нужно остановить, потому что сам он уже вряд ли на это способен.

Элла призывает все крупицы своей выдержки, пытается взять себя в руки и подходит к сидящему на мужчине Рэйвену, озверевшему и совсем слетевшему с катушек, готовому убить изувеченного бедолагу под ним прямо сейчас. Элла плюхается на колени рядом с брыкающимся телом мужчины, чувствуя, как ткань джинсов пропитывается стекающей на асфальт кровью, и кладёт дрожащую руку на плечо Рэйвена, сжимая. Он тёплый, такой же, каким был всегда, когда Элла держалась за него на мотоцикле, и это эхом отдаётся где-то под рёбрами, заставляя пересилить сковывающий тело страх.

— Рэйвен, — дрожащим голосом зовёт его Элла, надеясь достучаться до чужого сознания. — Рэй… Остановись, слышишь? Ты слышишь меня? Пожалуйста, Рэйвен… — молитвой шепчет она.

Ладонь продолжает сжимать чужое плечо, впиваясь пальцами в ткань кожанки, а на промокшие от крови джинсы начинают стекать прозрачные капли переполненных эмоциями слёз. Элла дрожит, не чувствует тела и очень боится. Боится Рэйвена и того, что у него теперь будут неприятности. Из-за неё. Потому что она так бездумно решила погулять чёрт знает где. Блондин перед ней замирает, заторможенно моргает, будто приходя в себя, а по щекам Эллы скатывается новая порция неконтролируемых слёз.

— Я всё улажу, — смотрит Рэйвен стеклянным взглядом перед собой. — Ты… не ранена?

— Нет, — смотрит на него Элла, смахивая с щёк слёзы. — Я в порядке.

Рэйвен молча кивает, поворачивает к ней голову, прослеживая взглядом за мокрыми разводами на щеках, и, словно в замедленной съёмке, поднимается на ноги. Взгляд у него снова ясный и тёплый. Такой, каким его знает Элла.

— Нужно вызвать врачей и…

— Подожди меня у мотоцикла, я разберусь, — говорит он, и Элла не решается с ним спорить, поднимаясь на ватных ногах с асфальта, и, шатаясь, отходит к знакомой чёрной «ямахе», облокачиваясь на мотоцикл, как на спасительный круг.

Она смотрит, как блондин достаёт телефон и звонит кому-то, сухо сообщая координаты, и не может унять бешено бьющееся и стремящееся вырываться из грудной клетки сердце. Она боялась Рэйвена и одновременно боялась за него, понимая, какими последствиями это может грозить. Рэйвен смотрит на неё преданным щенком, и внутри Эллы разрывается на части каждая молекула. Сама же Элла смотрит на лежащие на асфальте полуживые тела мужчин и, дрожа, не может ни о чём думать.

— Можем ехать, — подходит к ней Рэйвен.

— А они? — кивок за спину блондина.

— Их заберут, — звучит короткий ответ, прежде чем вручить в руки Эллы шлем. — Не волнуйся, всё будет хорошо.

Элла послушно надевает шлем и совсем не уверена в услышанных словах. Негнущимися руками она обвивает Рэйвена, как делала это уже много раз до этого, и замирает, понимая, что сейчас, сидя вплотную к тому, кто чуть не убил человека, и держась за него обеими руками, чувствует себя в парадоксальной безопасности. Она боится Рэйвена и одновременно чувствует себя с ним защищённой, так глупо и слепо доверяя, не спрашивая, куда они едут, но пытаясь унять насквозь пронзающую тело дрожь. Конечно, Рэйвен это чувствует. Её страх, дрожащие руки на своём животе, возможно, даже её мысли. Чувствует всю Эллу, разгоняясь на пустой дороге и