Пересекая черту - Ана Сиа

Элла ощущает на коже влагу от скатывающихся из глаз слёз и думает, что ей не надо сейчас ехать с Рэйвеном. Надо бежать, прятаться и путать свои следы — да что угодно, но не держаться за него, как за спасательный круг на каждом повороте. Ничего из этого она не делает, сжимая в ладонях края кожанки Рэйвена и внутренне разрываясь от чувства страха и безопасности одновременно. Элла уже достаточно взрослая, чтобы точно знать: там, где есть страх, безопасно быть не может. Одно из этих двух чувств было ложным, и она понятия не имела, какое именно.

«Ямаха», послушно урча мотором, останавливается у изящных кованых ворот, а с поста охраны к ним выходит мужчина, тут же коротко склоняя голову при виде Рэйвена и давая знак открыть ворота. Элла провожает взглядом возвращающегося на свой пост мужчину, замечая висящую на его поясе кобуру. Мотоцикл трогается с места, заезжает на большую, освещаемую аккуратными садовыми фонарями территорию и тормозит на мощённой плиткой площадке у дома, больше напоминающего особняк из какого-нибудь фильма.

Элла на автомате снимает с головы шлем и не сдерживает нервного смешка. Рэйвен Мейер живёт в особняке, а охрана носит с собой огнестрельное оружие — она уже, кажется, даже не удивится, если где-то здесь, на территории, окажется подпольная лаборатория с наркотой. Элла послушно поднимается за Рэйвеном по массивным каменным ступеням крыльца, так напоминающего террасу, и заходит через открывшуюся широкую резную дверь в дом, оказываясь в просторном холле с парадной лестницей на второй этаж и мезонином.

— Ванная прямо по коридору и налево, я сейчас принесу полотенца, — пропускает её внутрь Рэйвен, указывая рукой нужное направление.

Элла молча кивает, следуя туда, куда показал Рэйвен, и уже не задумывается ни о чём. Очевидно, что её мозг не способен вынести столько шокирующих событий и эмоций за один вечер. Она находит нужную дверь, заходит в ванную, игнорируя широкое зеркало и боясь на себя посмотреть, сбрасывает грязные вещи на пол, переступая через них, и заходит в большую душевую, где, наверное, можно было бы танцевать. Тёплые струи воды ощущаются чем-то спасительным, окутывая уставшее за день тело расслабляющей волной жара. На сегодня хватит с неё потрясений. Всё потом. Блаженно прикрывая глаза, она слышит, как тихо открывается дверь.

— Элла, полотенца и одежда будут на комоде, — доносится сквозь шум воды голос Рэйвена, прежде чем дверь едва слышно закрывается.

Элла размыливает стекающую по плечам пену от геля для душа и не спешит открывать глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком много событий. Слишком много ощущений. Когда кожа распаривается до красноты, а тело становится настолько расслабленным, что едва держат ноги, она выключает воду и выходит из душа, вытираясь принесёнными полотенцами и надевая чистые спортивные штаны и футболку, явно принадлежащие Рэйвену. Её грязные вещи уже заботливо сложены в стиральную машину. Страха больше не было, как и мыслей. На место всего того, что так беспокоило ещё полчаса назад, теперь пришли опустошение и усталость. Она выходит из ванной, грея ноги в мягких гостевых тапочках, и снова выходит в холл, находя взглядом единственную комнату, где горел свет.

— Можешь пользоваться гостевой спальней на втором этаже. Дверь я не закрывал, — отзывается сидящий у камина в кресле Рэйвен, смотрящий немигающим взглядом на какую-то точку в разожжённых языках пламени.

Элла подходит ближе и останавливается в шаге от него. Судя по его влажным волосам, он тоже успел принять душ, переодевшись в чистые вещи. Элла смотрит на застывший взгляд Рэйвена, отражающий блики огня в камине, и хочет спросить его сразу о стольких вещах, что начинает учащаться пульс.

— Рэйвен, я…

— Завтра, Элла. Давай всё завтра, — продолжает смотреть на огонь он, так и не повернувшись.

Элла закусывает губу и тоже переводит взгляд на трещащие языки пламени. Тело, расслабленное под струями горячего душа, отзывается ноющей слабостью, требуя заслуженного отдыха, а голова ощущается до звона пустой. Рэйвен прав: всё завтра.

— Тогда… до завтра, — неуверенно окидывает она взглядом парня, получая молчаливый короткий кивок в ответ.

Выходя из гостиной и поднимаясь на второй этаж, Элла то и дело прислушивается к своим ощущениям, отчаянно ища в них хоть намёк на страх. Он больше не возвращался, забрав с собой и дрожь, и слёзы, и желание сбежать. Безошибочно находя в коридоре среди нескольких дверей одну открытую и ложась в заправленную постель, Элла очень хочет думать, что события этого вечера ей просто приснились.

* * *

Яркие солнечные лучи, скользящие по лицу и пробирающиеся в комнату через неплотно зашторенные портьеры, слепят даже сквозь закрытые веки. Элла щурится, неохотно открывая глаза, и зарывается носом в пахнущую кондиционером для белья подушку. Настенные часы напротив кровати показывают половину десятого утра, прямо говоря о том, что первую пару она уже проспала, а просторная комната с интерьером эпохи Викторианской Англии и резной мебелью из благородного дерева мгновенно напоминает о том, что она в чужом доме, рассеивая остатки сна.

Элла откидывает одеяло и встаёт с кровати, опуская ноги в стоящие на полу тапочки. Большие, зашторенные плотными шторами окна создавали комфортную полутень, а приоткрытая дверь в стене напротив давала понять, что к комнате предусмотрительно прилегает гостевая ванная, в которой находятся новая зубная щётка и чистые полотенца, а на бельевой полке лежит её выстиранная одежда. Элла умывается, быстро принимает душ, чистит зубы и переодевается в свою одежду, отдающую свежестью кондиционера для белья и лавандой. События вчерашнего вечера выстраиваются в голове стройными рядами вопросов, напоминая, что всё это было совсем не сном.

Открывая дверь гостевой ванной и чувствуя себя чуть более живой, чем вчера, она выходит в коридор, бредя по пустому коридору к лестнице, и спускается на первый этаж. Просторный холл, резные настенные панели и мебель, хрустальные подвесные люстры и сияющие чистотой мраморные плиты пола — этот дом так сильно напоминал роскошный отель, что неосознанно появлялось чувство одиночества. И это здесь живёт Рэйвен? Ей, выросшей в небольшой квартире, где всё было пропитано мамиными яблочными пирогами и папиными сигаретами, подобная роскошь казалась чем-то неживым, что больше присуще музеям, нежели жилым домам.

— Доброе утро, — приветствует её поклоном женщина средних лет в униформе горничной. — Если желаете, в столовой для вас накрыт завтрак.

Элла смотрит на женщину, теряясь в ответе. Что вообще положено отвечать горничным?

— Спасибо, а Рэйвен…

— Господин Мейер сейчас в спортзале, этажом ниже, — докладывает женщина, снова склоняя голову в поклоне.

— Спасибо, — улыбается в ответ Элла, благодарно кланяясь.