Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника - Лилия Тимолаева

ними — для этого было слишком рано. В нём, внутри человека, который привык верить, что его выборы становятся правдой просто потому, что он их сделал.

Каэль проснулся ближе к рассвету.

Не резко. Сначала дрогнули ресницы, потом пальцы в руке Элианы. Глаза открылись мутные, уставшие, но живые.

Арман шагнул вперёд, но остановился, помня её правило.

— Каэль, — сказала Элиана мягко. — Ты в лечебнице.

Мальчик смотрел на неё несколько секунд, словно собирая мир по кусочкам.

— Эли?

— Да.

Его губы дрогнули.

— Папа привёз?

— Привёз.

Каэль медленно повернул глаза к Арману. Тот стоял чуть в стороне, без перстней, без цепей, без герба, странно голый для своего положения. Мальчик смотрел на него долго.

— Ты снял свет? — прошептал он.

Арман сел на корточки рядом со столом, чтобы быть ниже, ближе к нему, но не нависать.

— Снял.

— И дракона?

— Всех драконов, которые делали тебе плохо.

Каэль подумал над этим. Потом тихо спросил:

— А холодная дама не придёт?

Арман застыл.

Элиана осторожно погладила мальчика по волосам.

— Сейчас нет.

— Она сказала, что ты плохая.

Элиана почувствовала, как Арман изменился рядом. В воздухе словно прошёл жар.

— Кто сказал? — спросил он.

Каэль испугался и сразу замкнулся.

Элиана подняла руку, останавливая Армана.

— Не давите.

— Я не…

— Давите.

Он замолчал.

Мальчик перевёл взгляд на неё.

— Она сказала, ты забрала мою маму.

Элиана почувствовала, как внутри всё похолодело.

Мира у двери тихо охнула.

Арман медленно поднялся. Лицо его стало таким, что стражник за окном, если бы видел, наверное, отошёл бы от ворот.

— Что? — произнёс он.

Каэль съёжился.

Элиана наклонилась ближе, закрывая мальчика собой хотя бы частично.

— Каэль, посмотри на меня. Ты не виноват. Никто сейчас не ругается на тебя.

Он шепнул:

— Она сказала, если я буду звать тебя мамой, настоящая мама заплачет в темноте.

Элиана на секунду перестала слышать всё вокруг.

Комната в подвале. Детский всхлип. Запись Иларии. “Когда он начнёт звать мать, тень станет голоднее.”

Селеста не просто ревновала ребёнка к бывшей жене. Она знала, куда бить. Она использовала мёртвую мать, страх мальчика и слово, которое само по себе могло пробудить проклятие.

Арман сделал шаг к двери.

— Я убью её.

— Нет.

Элиана сказала это резко.

Он повернулся к ней, и в его глазах уже был не человек — дракон.

— Она говорила это моему сыну.

— И если вы сейчас ворвётесь во дворец с яростью, она станет жертвой вашей злости, а я — бывшей женой, которая настроила вас против истинной. Каэль снова окажется между взрослыми. Хотите дать ей ещё одно оружие?

Он дышал тяжело. Серебро проступило по виску, по скуле, тонкими отсветами под кожей.

Каэль испуганно зажмурился.

Арман увидел это.

И остановился.

Это была первая настоящая победа не Элианы — его самого над собственной силой.

Он медленно отступил от двери.

— Что делать? — спросил он глухо.

Элиана посмотрела на Каэля. Мальчик снова устал, но уже не уходил. Он был здесь. Слышал. Боялся. Жил.

— Сначала — дать ему понять, что он ничего не предал. Ни Иларию, ни вас, ни меня.

Арман сел рядом, осторожно, без резких движений.

— Каэль, — сказал он, и голос его впервые за всё время был не приказом, а трудным, ломким усилием говорить мягко. — Твоя мама Илария любила тебя. И если ты зовёшь Эли… это не делает маме больно.

Мальчик посмотрел на него с недоверием.

— Правда?

Арман на мгновение закрыл глаза.

— Правда.

Элиана поняла, как дорого ему далось это слово. Не потому что оно было сложным, а потому что он сам, возможно, впервые произнёс имя Иларии рядом с сыном без запрета и страха.

Каэль медленно повернулся к Элиане.

— Ты не забрала?

— Нет, малыш. Никого нельзя забрать из сердца, если человек там уже есть. Там хватает места.

Он подумал. Потом чуть заметно кивнул.

Тёмные линии на его шее стали бледнее.

Арман увидел.

Элиана тоже.

— Значит, страх кормит тень, — сказала она почти беззвучно.

— И ложь, — добавил Арман.

Их взгляды встретились над столом.

Не тепло. Не близость. Нет. Между ними всё ещё лежал зал, развод, кольцо, изгнание, Селеста, Каэль, который страдал годами.

Но впервые они смотрели не друг на друга как на врагов.

А в одну сторону.

Каэль снова задремал к утру. На этот раз легче. Мира принесла одеяло без вышивки и положила рядом маленького деревянного дракончика с треснутым крылом — того, что Элиана забрала из своих комнат. Мальчик во сне коснулся игрушки пальцами и не проснулся.

Арман стоял у окна. Снаружи серела улица. У ворот стражник Рен переговаривался с кучером. Пока всё было тихо. Слишком тихо для ночи, которая не могла остаться тайной.

— Его нельзя возвращать во дворец, — сказала Элиана.

Арман повернулся.

— Совет не позволит оставить наследника здесь.

— Совет уже показал, что умеет позволять.

— Ты не понимаешь, что значит забрать наследника рода из главной резиденции.

— А вы не понимаете, что значит вернуть ребёнка туда, где его страх используют как поводок.

Он долго смотрел на неё.

— Ты требуешь, чтобы я оставил сына в доме бывшей жены, которую вчера публично изгнал.

— Я требую, чтобы вы выбрали не удобство слухов, а дыхание Каэля.

— Это будет скандал.

— Нет. Скандал был в зале. Это будет последствие.

Арман усмехнулся коротко, без радости.

— Ты стала очень опасной, Элиана.

— Нет. Просто теперь я говорю в месте, где меня слышно.

Он хотел ответить, но в этот момент Каэль шевельнулся, и оба сразу посмотрели на него. Мальчик спал. Тихо. Почти спокойно. Это “почти” и было их временной победой.

— До вечера, — сказал Арман. — Он останется здесь до вечера. Я вернусь во дворец, соберу то, что нужно, и решу вопрос с советом.

— Без Селесты.

Он посмотрел на неё.

— Без Селесты.

Элиана не знала, верить ли ему. Но сейчас у неё было другое дело.

— И ещё. Мне нужен Терион. Не как хозяин ситуации, а как мастер, который будет отвечать на вопросы. Если он готов не спорить с каждым наблюдением.

— Пришлю.

— И Нира. Каэлю нужна знакомая няня, если он проснётся и меня не будет рядом каждую минуту.

— Ты не будешь рядом?

— Я не могу держать его за руку сутки напролёт. Мне нужно читать записи Иларии, проверить подвал, подготовить комнату без родовых знаков. И принимать людей, которые уже начали приходить сюда.

Арман будто только сейчас вспомнил, что лечебница больше не пустая.

— Ты действительно открыла её?

— А вы думали, я буду сидеть в проклятом доме и ждать, когда меня снова позовут из дворца?

Он