Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

Когда последняя капля лекарства исчезает в ране, Лирен прикладывает к ней свежую повязку, пропитанную какой-то пахучей мазью.

— Теперь нужно дать ему выпить остаток, — говорит она, поднося флакон к губам Райгара.

К счастью, он выпивает. Теперь все должно быть хорошо.

— Спасибо, — смотрю я на Лирен.

— Почему…

Лекарка не договаривает. Именно в этот момент снизу раздаётся оглушительный поросячий визг, а следом — знакомый рык, от которого вздрагивают даже стены.

Что там происходит⁈

Глава 27

Я срываюсь с места, едва услышав визг. Лирен следует за мной, на ходу вытирая руки о передник. Мы вылетаем из дома и…

— Боги…

— Святые небеса! — выдыхает Лирен.

Ксар стоит посреди сада, гордо подняв голову. А в зубах его извивается и визжит розовый поросенок — упитанный, с белыми пятнами на боках.

Животное отчаянно брыкается, пытаясь вырваться, но челюсти дракариона крепко держат его за шкирку, не причиняя, впрочем, серьезного вреда.

Увидев меня, Ксар делает несколько шагов вперед, притаптывая увесистой тушей невысокую траву.

Его чешуя переливается на солнце, а глаза сияют гордостью охотника. Склонив голову, он осторожно опускает визжащего поросенка в мои руки.

«Ужин,» — звучит самодовольный голос дракариона. — «Свежее мясо для тебя, не для дракона!»

Смотрю на несчастное животное, которое, почувствовав свободу, пытается выпрыгнуть из моих дрожащих рук. Сердце болезненно сжимается от его испуганного взгляда и жалобного хрюканья.

Убить? Нет, как можно⁈

— Беги, какой кошмар! — шепчет Лирен за моей спиной.

— Где? — оборачиваюсь я и вижу, как она застыла. Лицо лекарки бледнее полотна, а глазах плещется дикий страх.

Она разве ни разу не видела дракарионов?

Ксар переводит взгляд на Лирен и неодобрительно щурится. Его ноздри расширяются, втягивая запах незнакомки.

«Кто эта тощая девица? Она боится, но мало. Пусть визжит от ужаса» — говорит он, не сводя глаз с лекарки. — «Можно я немного напугаю её? Обещаю, только чуть-чуть.»

— Нет! — резко отвечаю я. — Даже не думай. Она помогает вылечить дракона. Ты же хочешь, чтобы он быстрее покинул наш дом?

Поворачиваюсь к Лирен, которая выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Не бойся, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ксар тебя не тронет. Он… он мой друг.

Дракарион фыркает, выпуская облако пара в сторону Лирен. Не огонь, просто горячий воздух, но даже этого достаточно, чтобы лекарка отшатнулась.

Поросенок под моей рукой всё ещё визжит, теперь уже пытаясь вырваться и убежать от меня.

Визг его разносится по всей округе, и внезапно, с соседнего двора доносится пронзительный женский крик:

— Воры-ы-ы-ы! Украли! Украли моего Шунтика! Средь бела дня поросёнка украли-и-и!

Шунтик?

Как я раньше не подумала⁈ Это же очевидно, что поросенок не дикий. И, судя по крикам, хозяйка уже подняла на ноги всю деревню.

Проблем точно не избежать.

И действительно, через мгновение со дворов начинают выбегать люди — кто с вилами, кто с метлой. Они слышат визг поросенка и устремляются к моим воротам.

— О, нет, — шепчу я. — Только не это.

Ксар поднимается на задние лапы, расправляя крылья. Выглядит он внушительно. Так что никто из местных не торопится пройти во двор.

Соседи останавливаются у ворот, не решаясь войти. Люди в ярости, но в глазах читается страх. Конечно, кто в здравом уме приблизится к дракариону.

— Это ваш зверь украл моего Шунтика! — кричит тучная женщина в цветастом переднике, указывая пальцем на Ксара.

Остальные ей поддакивают. Им лишь бы повод спустить на меня всех собак. Вот он и появился.

— Послушайте, — начинаю я, — это недоразумение. Ксар не знал, что поросёнок домашний. Он думал…

Но Лирен неожиданно выступает вперёд, перебивая меня:

— А почему, собственно, ваша животина свободно бегает по деревне? — возмущенно произносит она. — Разве в Осеннем Холме не принято держать скотину в загонах? Или вы считаете, что ваш поросёнок имеет право гулять по чужим дворам?

Толпа затихает, не ожидая такой прямой атакой от лекарки. Женщина в переднике открывает и закрывает рот, не зная что возразить.

— Но… но… это же мой Шунтик! — наконец выдавливает она.

— И что? — скрещивает Лирен руки на груди. — Если бы вы следили за своим Шунтиком должным образом, он бы не оказался на чужой территории. Дракарион защищал свой дом, как и положено. Вам стоит благодарить Айвилену, что она вообще вернет вам это глупое животное.

Что происходит⁈

Не верю своим глазам, что Лирен меня защищает. Зачем?

Лирен решительно подходит ко мне, забирает поросёнка, который тут же замолкает в её уверенных руках, и направляется к воротам.

— Вот, забирайте своего беглеца, — говорит она, передавая животное хозяйке. — И впредь будьте внимательнее. В следующий раз он может забрести не в тот двор, и тогда уже никто не вернёт вам даже хвостика.

Женщина прижимает поросёнка к груди, бормоча что-то неразборчивое, но явно не смея спорить с лекаркой. Толпа начинает расходиться, недовольно переговариваясь.

Обернувшись, Лирен говорит:

— Мне нужно вернуться к своим делам. Я оставила все необходимые лекарства и инструкции для Мираи. Если будет нужна моя помощь — ты знаешь, где меня найти.

Она бросает последний взгляд на дом, затем решительно выходит за ворота.

А я стою и смотрю ей вслед, пока Ксар подходит ближе, тыкаясь носом мне в плечо.

«Она пахнет странно,» — говорит он. — «Как… как одна из нас.»

Глава 28

— Не говори глупостей, — отвечаю я, когда последние зеваки разошлись. — Она обычная девушка.

Затем поворачиваюсь к дракариону и, глядя ему прямо в глаза, произношу:

— Ксар, я благодарна тебе за заботу, но так нельзя. Нельзя брать чужое. Мы же не хотим, чтобы деревня ополчилась против нас, верно?

Дракарион фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей.

«Я хотел помочь. Твоему дракону нужно мясо, чтобы восстановить силы. И чтобы он быстрее убрался отсюда»

— Знаю, — Вот не могу я строго с Ксаром. — И я ценю твою заботу. Но пожалуйста, больше не приноси живых существ. Я… я не смогу их убить.

Ксар непонимающе смотрит на меня.

«Люди странные,» — наконец произносит он. — «Едите мясо, но не хотите видеть кровь.»

— Это так, — вздыхаю я.

Как объяснить дракариону тонкости человеческой морали?

— Я пойду, —