Развод по-драконьи. Ты утратила ценность - Эйрена Космос

«Я — дракарион, — рычит Ксар, выпуская струю дыма из ноздрей. — Не путай нас. Я не стану помогать этому».

В его тоне столько презрения, что я даже останавливаюсь. Что за вражда между ними? Но размышлять некогда — со стороны раненого доносится протяжный рык, полный такой боли, что у меня внутри все переворачивается.

Я ведь не чудовище. Да — это опасно. Да — это безрассудно. Но ведь он же наполовину человек. Разумное существо. Как можно безразлично отвернуться от умирающего? Не буду!

— Я не могу его так оставить, — говорю вслух, на что Мирая качает головой.

— Дитя, это опасно…

Но я уже подкрадываюсь к раненому дракону.

Он вдвое больше Ксара, его массивное тело почти уничтожило мамины грядки с лекарственными травами. Когда я подхожу ближе, дракон медленно поворачивает голову. Его глаза — темно-синие, как глубокое озеро — открываются, и в них я вижу молчаливую просьбу о помощи. И еще что-то… узнавание?

Но я ни разу не видела серебристых драконов. В королевстве их единицы. И только два из них генералы.

Кто свалился на мои грядки?

— Я помогу тебе, — говорю я тихо, поднимая руки ладонями вперед. — Только, пожалуйста, не убей меня случайно, хорошо? Я не причиню тебе вред, хотя и не обещаю, что не будет больно. Ты сильно ранен.

Дракон медленно моргает. Он все понимает. Взгляд его осознанный, не затуманенный болью или яростью.

Он мне не навредит.

— Ты можешь обратиться в человека? — спрашиваю я, приближаясь еще на шаг. — Так мне будет проще тебе помочь.

Дракон издает тихий рык, который переходит в болезненное шипение. Потом слабо качает огромной головой. Понятно — он не может обратиться. Или не хочет.

Осторожно обойдя его, я оцениваю повреждения. Глубокая рана на боку, словно от когтей или клыков.

Сломанное крыло. Множество мелких порезов на шее и брюхе. Дракон следит за мной одним глазом, поворачивая голову, но не делает попыток атаковать.

— Я сейчас вернусь, — говорю я и бросаюсь к теплице.

Внутри теплицы — настоящее буйство красок и запахов. Мама всегда выращивала здесь самые редкие и ценные растения.

Я не лекарь, как она, но знаю основы. Срываю листья аллирута — ярко-красные, с серебристыми прожилками, они остановят кровотечение. Затем горсть синих ягод мольберы — для обезболивающей мази. Корень соннолиста, цветы арники, листья вербены… Складываю все в подол рубашки и бегу обратно в дом.

На кухне работаю быстро и сосредоточенно. Растираю травы в мамином старом мраморном пестике, добавляю масла и настойки из шкафчика.

Зелье для внутреннего приема получается изумрудно-зеленым, с горьковатым запахом. Мазь — густая, темно-синяя, пахнущая мятой и чем-то металлическим.

Когда возвращаюсь в сад, дракон все так же лежит на земле. Он стал еще бледнее, если можно так сказать о чешуйчатом звере. Серебристая чешуя потускнела.

Ксар стоит неподалеку, не сводя с раненого настороженных глаз. Мирая рядом с ним, ее лицо напряжено, губы сжаты в тонкую линию.

Няню даже близкое присутствие дракариона не пугает. Невероятно! А еще несколько часов назад она даже смотреть боялась на Ксара, а сейчас едва не прикасается к нему.

— Будь осторожна, девочка, — говорит Мирая. — В нем что-то не так.

Это она о его тяжелой ауре? Разве обычный человек сможет ее почувствовать? Или няня что-то мне не договаривает?

— Все будет хорошо — отвечаю я.

Медленно приближаюсь к дракону, держа перед собой миску с зельем.

— Это поможет, — сама не знаю для кого это говорю. Для дракона или уже для себя. Сделав еще несколько шагов, я решаюсь на последний. — Нужно сначала остановить кровотечение…

И как только я тянусь к самой опасной на вид ране, как дракон неожиданно поднимает голову. Из его ноздрей вырывается облако пара, а массивное крыло — то, которое не повреждено — медленно поднимается над землей.

Он ведь меня сейчас раздавит!

Глава 24

Стою, даже не дышу. Мне бы отпрыгнуть и убежать, да вот не могу. Я словно вросла в землю. Еще секунда и все…

Но нет. Дракон держит крыло поднятым и смотрит на меня сквозь пелену боли. Через мгновение понимаю. Не раздавить он хочет, а показывает мне что-то.

Под крылом, на нежной перепонке и вдоль бока, тянется глубокая рваная рана, куда серьезнее той, что я заметила раньше.

— Ох… — выдыхаю я, чувствуя, как страх сменяется сочувствием. — Это… это очень плохо.

Ксар за моей спиной фыркает с явным неодобрением.

«Он манипулирует тобой. Хитрость, достойная дракона.»

«Помолчи,» — мысленно приказываю я и опускаюсь на колени рядом с раненым.

— Сейчас будет немного больно, — предупреждаю я, окуная чистую тряпку в зелье. — Но это поможет.

Когда прикладываю пропитанную тряпку к ране, дракон вздрагивает всем телом, но не отстраняется.

Из его горла вырывается тихий стон, от которого у меня мурашки по коже. Я уже не боюсь. Продолжаю очищать рану от грязи и засохшей крови, затем накладываю мазь. Дракон напрягается, когда мои пальцы касаются его чешуи, но терпит.

— Ты должен выпить это, — говорю я, поднося миску с зельем к его морде. — Поможет с болью и заживлением.

Зверь смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно опускает голову к миске и одним движением языка вылизывает все до капли.

Если бы звери могли морщиться, то сейчас бы дракон это сделал. Зелье-то горькое. А так зверь утробно рыкнул, но зелье не выплюнул. Не дурак же.

— Послушай, — я снова касаюсь его шеи, — было бы намного проще, если бы ты мог обратиться в человека. Я не смогу затащить тебя в дом, а здесь ночью будет холодно.

Дракон тихо вздыхает и слабо качает головой. Затем прикрывает глаза, и я вижу, как напрягаются мышцы под серебристой чешуей.

Тело его дрожит, но ничего не происходит. Через несколько секунд он открывает глаза, и в них — такая беспомощность, что у меня сжимается сердце.

— Ты не можешь? — спрашиваю я. — Физически не можешь обратиться?

Дракон медленно моргает в знак согласия.

— Вода, — спохватываюсь я. — Тебе нужна вода.

Бегу к колодцу и возвращаюсь с полным ведром. Дракон жадно пьет, а я замечаю, что Мирая стоит рядом с корзиной, полной чистых тряпок.

— Подумала, что понадобятся, —