Спасти Ангела - Ксю Король

Ризотто остыл. Мы ели его холодным, сидя у камина, и смеялись. Ночь была долгой — мы ещё дважды занимались любовью: сначала медленно и нежно, потом быстро и почти грубо. Я устала, но была счастлива.

Утром мы выехали в Краснодар. Дорога заняла пять часов — дождь, пробки, плохая видимость. Демид всю дорогу держал меня за руку, иногда целовал пальцы. Я смотрела в окно на проплывающие поля, леса, маленькие деревни, и думала о маме.

— Она любила путешествовать, — сказала я вслух. — Мы часто ездили на море. Захар не любил, но мама настояла.

— Хорошая была женщина, — заметил Демид.

— Лучшая, — я вздохнула.

Мы приехали в Краснодар за час до встречи. Демид нашёл уютное кафе, мы выпили кофе, перекусили. Я нервничала — чашка дрожала в руках.

— Всё будет хорошо, — сказал он, накрывая мою ладонь своей.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — он улыбнулся. — Я же Демид Ветров.

Я улыбнулась в ответ, хотя внутри всё сжималось.

Медицинский центр оказался современным зданием из стекла и бетона. Внутри пахло стерильностью, дорогим парфюмом и дезинфекцией. Нас встретила медсестра, проводила в кабинет на третьем этаже.

Игорь Семёнович Белов оказался мужчиной лет шестидесяти, седым, с усталыми глазами и аккуратными усами. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и рассматривал нас поверх очков.

— Ангелина Корсакова? — спросил он, хотя явно знал, кто мы.

— Да, — я села на стул напротив. Демид остался стоять, прислонившись к стене.

— Дочь Елены Корсаковой, — он кивнул. — Я помню вашу мать. Хорошая женщина. Жаль, что так рано ушла.

— Её убили, — сказала я прямо. — И вы это знаете.

Врач побледнел. Снял очки, протёр их платком.

— С чего вы взяли?

— Я видела анализы. Её сердце было здоровым. А через две недели — внезапная смерть. Вы подписали заключение. Я хочу знать правду.

Белов молчал. Его руки дрожали. Я ждала.

— Вы не представляете, во что ввязываетесь, — сказал он наконец. — Если я расскажу, меня убьют.

— Мы вас защитим, — Демид шагнул вперёд. — Даю слово.

— Слово? — Белов горько усмехнулся. — Одно слово уже стоило мне жизни. Пять лет назад мне заплатили. Много. Сказали: «Подпишешь бумаги — будешь жить. Откажешься — умрёшь». Я подписал.

— Кто платил? — я подалась вперёд.

— Человек Бережного. Не сам Захар, его помощник. Я не знаю имени. Но он приезжал ко мне домой, показывал фотографии моих детей, угрожал.

— Что конкретно вы подписали? — спросил Демид.

— Заключение о смерти от сердечной недостаточности. Но на самом деле… — он замолчал, сглотнул.

— Что на самом деле? — мой голос сорвался на крик.

— Ей вкололи что-то. Воздух? Передозировку инсулина? Я не знаю точно. Я не проводил вскрытие. Мне привезли готовые анализы и велели подписать. Я подписал. Я слабак.

Я почувствовала, как слёзы текут по щекам. Демид подошёл, положил руку мне на плечо.

— Вы сможете подтвердить это под присягой? — спросил он у врача.

— Если вы гарантируете безопасность моей семье, — Белов смотрел умоляюще. — Они до сих пор могут добраться до нас.

— Мы гарантируем, — Демид кивнул. — Влад, мой человек, свяжется с вами. Он обеспечит охрану. А вы напишете заявление в прокуратуру.

— Напишу, — врач опустил голову. — Рано или поздно это должно было случиться. Извините, Ангелина. Если бы я мог вернуть время…

— Вы не можете, — я встала. — Но можете помочь наказать убийцу.

Мы вышли из кабинета. Я шла по коридору, не видя дороги. Демид обнял меня за плечи.

— Ты как?

— Злая, — ответила я. — Очень злая. Но теперь я знаю.

— И что будешь делать?

— Доведём это дело до конца. Он ответит за маму. Клянусь.

В машине я сидела молча, сжимая в руке кольцо, которое Демид подарил. Оно давало силы.

— Демид, — сказала я, когда мы выехали на трассу.

— Да?

— Ты боишься?

— Чего?

— Что он и до нас доберётся. У него везде люди.

— Пусть попробует, — Демид сжал руль. — Я ему шею сверну.

Я посмотрела в окно. Начинался новый дождь. Но внутри меня — там, где раньше был страх — горел огонь. Огонь мести.

Глава 20. Ангела

Возвращение в город было тяжёлым. Не дорога — пять часов асфальта и дождя, а мысли. Я смотрела на убегающие назад столбы, на серое небо, на руки Демида, лежащие на руле, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходил. На его место приходила холодная, твёрдая решимость.

— О чём думаешь? — спросил Демид, не поворачивая головы.

— О том, что мама, наверное, знала. Чувствовала, что Захар хочет её убить. Но не могла ничего сделать, потому что боялась за меня.

— Теперь ты можешь. За неё.

— Да, — я сжала кулаки. — Я заставлю его заплатить.

Демид взял мою руку, поднёс к губам. Поцеловал пальцы, один за другим. Я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его защиту.

— Мы сделаем это вместе, — сказал он. — Не ты одна.

— Знаю.

Мы приехали домой затемно. Влад ждал нас на кухне с ноутбуком и папками. Я устало опустилась на стул, Демид сел рядом.

— Врач звонил, — сказал Влад. — Он готов дать показания завтра утром. Я связался со следователем, тот примет его в девять. Потом эти показания приобщат к делу Бережного.

— А сам он в безопасности? — спросила я.

— Временная охрана уже у его дома. Я нанял людей, которым доверяю. С женой и детьми всё в порядке, они в гостевом доме за городом.

— Спасибо, Влад, — Демид кивнул.

— Это моя работа, — Влад закрыл ноутбук. — Отдыхайте. Завтра важный день.

Он ушёл. Мы остались одни. Я сидела за столом, смотрела на немытую кружку, на крошки от печенья, и вдруг расплакалась. Не от слабости — от облегчения. От того, что правда наконец-то выходит наружу.

— Ангела, — Демид подошёл, обнял, прижал к себе. — Всё хорошо. Плачь, если легче.

— Я так долго ждала этого момента, — всхлипывала я. — Так долго боялась, что никто не поверит. А теперь… теперь есть врач, есть показания, есть ты…

— Есть мы, — он поцеловал меня в макушку. — И мы никуда не денемся.

Я подняла голову, посмотрела на него. Его глаза были уставшими, но тёплыми. Я провела пальцами по его щеке, по губам.

— Демид, — прошептала.

— Что?

— Займись со мной любовью. Я хочу чувствовать тебя. Живого. Настоящего.

Он взял меня за руку, повёл в спальню. Не на руках — медленно, шаг за шагом, будто мы шли к алтарю. В спальне горел ночник — мягкий, оранжевый. Демид помог мне раздеться, сам снял рубашку, джинсы. Мы остались голыми, стоя друг напротив друга.

— Ты такая красивая, — сказал он, проводя руками по моим плечам, ключицам, груди. — Каждый раз,