Спасти Ангела - Ксю Король

— А я в тебя, — я коснулась его татуировок, шрамов, сосков. Он вздрогнул. — Ты чувствительный.

— Только с тобой.

Мы легли на кровать. Он укрыл нас одеялом, притянул меня к себе. Я устроилась головой у него на груди, слушая сердце. Ровное, сильное. Моё.

— Расскажи что-нибудь, — попросила я. — Из детства. Из жизни до меня.

— До тебя почти не было жизни, — он гладил меня по спине. — Было выживание. Армия, работа, одиночество. Но однажды, когда я был маленьким, отец взял меня на рыбалку. Мы поймали огромную щуку. Он сказал «Запомни, сын. Если хочешь поймать большую рыбу — не бойся глубокой воды». Я запомнил.

— И ты не боялся, когда меня спасал?

— Боялся, — он усмехнулся. — Но не за себя. За тебя.

Я приподнялась, посмотрела на него. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня — скулы, подбородок, губы. Но глаза были мягкими.

— Я люблю тебя, Демид.

— И я тебя, Ангела.

Он перевернул меня на спину, навис сверху. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его член касается моего бедра. Он медленно, очень медленно, провёл рукой по моему животу, вниз. Пальцы скользнули между ног — я была уже влажной, пульсирующей.

— Ты готова, — сказал он.

— Всегда готова к тебе.

Он вошёл — плавно, не торопясь. Я застонала, обвила его ногами. Он двигался медленно, глубоко, и я чувствовала каждое его движение — от головки до основания. Смотрела в его глаза, видела, как зрачки расширяются, как скулы напрягаются.

— Демид, — прошептала я.

— Что, девочка?

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Не торопись, — он улыбнулся, но ускорился.

Я чувствовала, как оргазм нарастает — волна за волной, с каждым толчком. Я вцепилась в его спину, закричала. Он кончил следом, с рычанием, уткнувшись в мою шею.

Мы лежали обнявшись, мокрые от пота. Я гладила его по волосам, и он мурлыкал как кот.

— Демид, — сказала я тихо.

— Мм?

— Когда всё это закончится, давай уедем. На море. На неделю. Только ты и я.

— Договорились, — он поцеловал меня в плечо. — Но сначала — свадьба.

— Сначала — правосудие, — поправила я. — А потом всё остальное.

Утром мы поехали в суд. Врач Белов уже был там — бледный, взволнованный, но твёрдый. Он дал показания под присягой, рассказал о том, как его заставили подписать фальшивое заключение, как угрожали семье. Адвокат Бережного пытался его запутать, но прокурор быстро парировал.

— Свидетель, вы утверждаете, что подписали документ под давлением. Почему вы не обратились в полицию?

— Боялся, — ответил Белов. — Эти люди — убийцы.

— У вас есть доказательства?

— Есть показания частного детектива, который нашёл человека, делавшего инъекцию Елене Корсаковой, — Демид встал с места, протянул судье флешку. — Запись разговора с медбратом, который работал в клинике пять лет назад. Он подтверждает, что ему заплатили за укол.

В зале поднялся шум. Бережной в клетке заорал.

— Всё ложь! Они всё сфабриковали!

Судья ударил молоточком.

— Тишина! Подсудимый, вам слово будет предоставлено позже.

Я смотрела на Захара. На его красное лицо, на выпученные глаза, на трясущиеся руки. Он был напуган. Впервые за все годы я видела его напуганным.

— Ваша честь, — прокурор встал. — Прошу приобщить к делу новые доказательства и вызвать для дачи показаний медбрата, чьи данные есть на флешке.

— Перенесем заседание на завтра, — судья кивнул.

Мы вышли из зала. Я взяла Демида за руку. Пальцы дрожали.

— Ты как? — спросил он.

— Как будто гора с плеч, — я выдохнула. — И ещё одна навалилась. Но я справлюсь.

— Мы справимся.

Мы вышли на улицу. Дождь кончился. В серых тучах показался слабый солнечный луч.

— Смотри, — я указала вверх.

— Что? — Демид поднял голову.

— Мама. Улыбается.

Он обнял меня. Я прижалась к нему и закрыла глаза. Там, внутри, я почувствовала что-то тёплое, светлое. Как будто мама обняла меня оттуда, из неба. И сказала: «Молодец, дочка. Я горжусь тобой».

Глава 21. Ангела

Следующие два дня суд превратился в поле битвы.

Сторона обвинения вызвала медбрата — того самого, который сделал инъекцию моей матери. Это был мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах и трясущимися руками. Он сидел на свидетельском месте, избегая смотреть в сторону клетки, где находился Захар.

— Подтверждаете ли вы, что пять лет назад по заказу Захара Бережного вы ввели Елене Корсаковой препарат, вызвавший остановку сердца? — прокурор говорил чётко, чеканя каждое слово.

— Подтверждаю, — голос медбрата был тихим, но в тишине зала его услышали все. — Мне заплатили. Сказали, что это инсулин. Но я потом узнал… это был калий. Очень большая доза. Сердце останавливается за минуту.

В зале зашумели. Я сидела, вцепившись в руку Демида, и чувствовала, как ногти впиваются в его ладонь. Кровь стучала в висках. Я смотрела на Захара — его лицо было пепельно-серым, глаза бегали, он шептал что-то своему адвокату.

— Подсудимый Бережной, вам есть что сказать? — судья повернулся к нему.

— Это провокация! — закричал Захар, вскочив. — Они подкупили этого алкаша! У него нет доказательств, что я заказывал убийство!

— У нас есть записи ваших разговоров, — спокойно сказал прокурор. — И показания вашего бывшего помощника, которого вы уволили сразу после смерти Корсаковой. Он уже дал показания в обмен на смягчение приговора.

Захар рухнул на скамью. Его адвокат что-то быстро зашептал ему на ухо. Я смотрела на этого человека — когда-то он казался мне всесильным, неуязвимым. Теперь он был просто напуганным стариком.

— Суд удаляется для вынесения приговора, — объявил судья. — Объявим завтра в десять утра.

Мы вышли из здания. Я шла, не чувствуя ног. Демид поддерживал меня за талию.

— Держись, — сказал он. — Завтра всё закончится.

— А если его оправдают? — прошептала я.

— Не оправдают, — он поцеловал меня в висок. — Доказательств слишком много.

Дома я упала на диван и выключилась. Не спала — просто лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и перебирала в голове всё, что было. Мама. Её улыбка. Её руки. Её голос «Ангела, ты моё солнышко». А потом — её лицо в гробу. Спокойное, но чужое. Врачи сказали, что она улыбалась перед смертью. Теперь я знала — это была не улыбка. Это была гримаса боли.

— Ангела, — Демид прилёг рядом, обнял. — Ты не одна.

— Я знаю, — я повернулась к нему, уткнулась лицом в его грудь. — Просто… так больно, Демид. Даже когда враг почти повержен, боль не уходит.

— Она со временем станет тише. Не исчезнет, но станет тише. А потом ты научишься жить с ней.

— Ты веришь?

— Верю, — он погладил меня по спине. —