Мой грязный эксклюзив - Кэти Андрес

— Правда? — он наигранно приподнял брови, изображая крайнюю степень удивления. А затем его губы тронула легкая, снисходительная полуулыбка. — Расслабься. Ты всегда сможешь приехать ко мне, когда захочешь. Оставлю тебе адрес.

Я нахмурилась.

— И как ты себе это представляешь?

— В смысле?

— Ну, у тебя же может появиться девушка, и тут вдруг я заявлюсь. Здравствуйте, я пришла за добавкой.

Виктор фыркнул так, словно я сказала невероятную глупость.

— У меня не появится девушка, Карина. Это невозможно.

Он откинулся назад и снова лег на спину, заложив руки за голову.

Теперь настала моя очередь приподниматься на локте.

— В каком смысле невозможно? Ты никогда ни с кем не встречался? Не жил?

Лицо Баженова исказила легкая гримаса, словно он откусил лимон.

— Нет. Мой дом, Карина, это мой дом. И там никогда никого, кроме меня, не было. Если я хочу потрахаться, я еду к девушке или снимаю отель. Я никого, никогда не пускал и не пущу на свою территорию.

Это прозвучало странно. Слишком категорично для молодого, красивого парня, у которого отбоя от женщин быть не должно.

— Серьезно? — я не удержалась от смешка. — А когда ты женишься, где жить будете? Тоже в отеле?

Воздух между нами мгновенно похолодел. Виктор медленно повернул голову, и от его расслабленности не осталось и следа. Его взгляд стал жестким, колючим, а голос прозвучал с раздражающей, ледяной серьезностью:

— Что за вопросы, Карина? Женить меня на себе решила? Если так, то ты адресом ошиблась. Мужем я не стану. Ни твоим, ни чьим-либо еще. Это понятно?

От его резкого, отчитывающего тона внутри меня что-то неприятно кольнуло. Стало обидно. Словно он только что вылил на меня ушат ледяной воды после того, как мы были так близки. Но я быстро взяла себя в руки. Карина Игоревна не из тех, кто позволяет вытирать о себя ноги, даже если этот мужчина только что довел ее до экстаза.

— Баженов, я что, похожа на ту, которой нужен еще один малолетка в доме? Мне и дочери-подростка по горло хватает. Успокойся, никто на твою свободу не покушается. Мы с тобой развлекаемся, спим, и на этом всё. У меня нет на тебя никаких планов и уж тем более никаких ожиданий.

Пару секунд мы смотрели друг на друга в упор. Я видела, как в его темных глазах исчезает колючий лед, как расслабляются сведенные челюсти.

Его губы снова растянулись в той самой улыбке, от которой у меня подкашивались колени. Он протянул руку, обхватил меня за талию и с силой потянул на себя, укладывая щекой прямо на свою широкую, горячую грудь.

— Рад, что мы друг друга понимаем.

Глава 19

Если бы кто-нибудь из моей компании увидел меня в эти дни, они бы единогласно проголосовали за мое принудительное психиатрическое освидетельствование. Потому что солидные, взрослые женщины, владелицы бизнеса с железной хваткой, так себя не ведут.

Они не визжат дурным голосом, раскачиваясь на сомнительной тарзанке, привязанной к старой иве, чтобы потом с оглушительным плюхом рухнуть в ледяную озерную воду. А я рухнула. Да еще и с таким нелепым сальто, что сама потом ржала до колик в животе.

Эти несколько дней слились для меня в один бесконечный, залитый солнцем и пропитанный брызгами калейдоскоп абсолютного, первобытного счастья.

Я даже забыла, когда в последний раз так смеялась.

До спазмов в прессе, до слез на глазах, до состояния, когда ты просто лежишь на прогретом деревянном пирсе и не можешь вздохнуть.

Мы вели себя как банда сбежавших из лагеря подростков. Устраивали эпичные водные битвы, где каждый был сам за себя, но почему-то в итоге мы с Соней всегда объединялись против Баженова, пытаясь утопить этого двухметрового терминатора. Разумеется, безуспешно, потому что он просто хватал нас обеих в охапку и с размаху швырял на глубину.

Мы брали напрокат квадроциклы и носились по лесным просекам. Грязь летела из-под колес, облепляя лица и одежду, ветер свистел в ушах, а адреналин зашкаливал так, что тряслись руки. Я, женщина, у которой в гардеробе преобладают белые шелковые блузки и строгие костюмы, ходила с засохшей глиной на щеке и чувствовала себя королевой мира.

Но самым удивительным, пожалуй, было даже не мое собственное превращение из «железной леди» в дикарку. Самым удивительным было то, как легко и органично в этот наш мини-отпуск вписался Витя. И особенно — как он сошелся с Соней.

Со стороны они выглядели как лучшие друзья. Или как старший брат с младшей сестрой, которые постоянно друг друга подкалывают, но при этом стоят горой. Они мгновенно нашли общий язык. Какие-то понятные только им двоим мемы, музыка, которую они по очереди включали на портативной колонке, бесконечные споры о том, кто круче жарит сосиски на костре.

Я просто сидела на бревне, завернувшись в плед, смотрела на них и ловила себя на совершенно идиотской, блаженной улыбке.

Моя дочь, подросток с типичными закидонами, которая в городе не вылезала из телефона и отвечала мне односложным бурчанием, здесь превратилась в нормального, живого, счастливого ребенка. Она светилась. Она тянулась к Вите, искренне восхищаясь его умением развести костер с одной спички или нырнуть рыбкой с самого высокого уступа. А он… он не пытался играть в «нового папу» или строить из себя наставника. Он общался с ней на равных. Подкалывал в ответ на ее дерзости, учил кидать «блинчики» по воде и совершенно искренне помогал вычесывать репьи из волос после наших походов в лес.

Моя внутренняя ироничная субличность периодически подавала голос, ехидно замечая: «Карина, ты привезла сюда молодого любовника для жарких ночей, а в итоге нашла аниматора и старшего товарища для дочери».

И это было чистой правдой. Но меня это ни капли не расстраивало. Наоборот.

Это снимало с меня огромное чувство вины. Мне не приходилось разрываться между ролью матери днем и страстной женщины ночью. Всё как-то гармонично смешалось. Днем мы втроем были классной, шумной компанией, которая ела подгорелую картошку из золы, дурачилась, мазала друг друга грязью и соревновалась в меткости шишками. А ночью…

Ночью, когда Соня, вымотанная свежим воздухом и эмоциями, засыпала мертвым сном в своей комнате, граница между «просто весело» и «до потери пульса горячо» стиралась. Но даже эти ночные воспоминания сейчас, при свете дня, казались не постыдными, а какими-то очень правильными.

Я отпустила контроль. Выключила свой вечный внутренний эксель-файл с расчетом рисков и планами на пятилетку. Здесь и сейчас не было никаких