Огонь в его жилах - Руби Диксон

Я подталкиваю его плечом.

— Почему плохой секс делает тебя счастливым?

Он смотрит на меня с лукавым и немного высокомерным выражением лица.

— Потому что это говорит мне о слабой конкуренции.

— Ты участвуешь в соревнованиях? — У меня перехватывает дыхание.

Его взгляд разгорячается, сосредотачивается на моих губах.

— Я не должен. Я не могу.

Но, думаю, мы оба знаем, что это так. Я вдруг остро ощущаю его близость, тепло его тела и тот факт, что мы сидим так близко, что мне не составило бы труда подвинуться и оказаться у него на коленях. Чувствовать, как его большие руки обнимают меня и прижимают к себе, как наше дыхание смешивается, как это было на днях, и…

Я не должна думать о таких вещах. Я должна сосредоточиться на Бенни и только на Бенни. Флирт с Лиамом ни к чему хорошему не приведет.

Но он тоже смотрит на меня, и его глаза с каждым мгновением становятся все более золотистыми, пока не становятся практически темно-янтарными, от одного взгляда на которые у меня мурашки по коже.

— Ни один мужчина, — медленно произносит он, не сводя с меня пристального взгляда, — не должен прикасаться к женщине, если он не чувствует запаха ее влагалища, сочащегося жаром.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Чувствовать, как ее влагалище сочится жаром? О мой Бог.

— Ты… ты чувствуешь этот запах?

— Я чувствую.

Я крепче сжимаю бедра, как будто это каким-то образом устранит ноющую боль между ними. Я хочу спросить, чувствует ли он какой-нибудь запах прямо сейчас, но не решаюсь. Я знаю, что возбуждена. Я знаю, что если бы я запустила руку в трусики, моя киска была бы скользкой и ноющей, а складочки горячими и припухшими от желания.

Интересно, чувствует ли он мой запах прямо сейчас.

Прежде чем я успеваю спросить, его губы растягиваются в улыбке, от которой замирает сердце.

— О да, я могу.

О, боже милостивый. Из моего горла вырывается сдавленный звук, когда его взгляд останавливается на моем рте. Мои губы приоткрываются, и я тяжело дышу, совсем немного, от горячего желания, охватывающего меня.

— Я хочу поцеловать тебя снова, — бормочет Лиам. Он отбрасывает свою бейсболку в сторону.

— Хорошо, — выдыхаю я, потому что, несмотря на то, что это проблема, я тоже хочу этого.

Он наклоняется ближе, и я поднимаю лицо. Но вместо того, чтобы прижаться губами к моим губам, он трется своим носом о мой и бормочет:

— Если бы ты была моей парой, твое влагалище превратилось бы в реку еще до того, как я погрузил в тебя свой член. Я бы об этом позаботился.

Я хнычу.

— Я бы прижался губами к твоей коже и попробовал тебя на вкус повсюду. — Его горячее дыхание обдает мое лицо, я всхлипываю, но он продолжает. — Исследовал бы твои прелестные груди, пока у тебя не заболят соски. Я бы не стал пользоваться руками. Они слишком большие и грубые, чтобы делать что-то еще, кроме как прижимать тебя к земле… если только тебе этого не хочется. — Его горячий взгляд встречается с моим. — Если бы ты хотела, я бы поднял твои руки над головой, чтобы ты не могла вывернуться, а потом облизал бы тебя всю. Мой язык скользил бы по всему твоему прелестному влагалищу, пока ты не стала бы умолять меня покорить тебя, Андреа. Я бы попробовал тебя на вкус, и если бы ты была недостаточно влажной, я бы облизывал тебя снова и снова, пока ты не пропитала бы мой рот и мое лицо своим удовольствием. Только тогда я отдал бы тебе свой член, Андреа. Только тогда.

О Боже. Мои соски так затвердели, что болят. Мурашки покрывают мою кожу, и я не могу пошевелиться. Я заворожена эротической картиной, которую он рисует.

Его глаза впиваются в мои, а затем он вдыхает… и стонет.

— Твой запах, — бормочет он, проводя рукой по моей шее сзади. — Это сводит меня с ума уже несколько недель.

Он имеет в виду мой обычный запах? Я уже несколько недель не являюсь ходячей лужицей возбуждения.

— Мой запах?

— Все это, — бормочет он, и затем его губы оказываются на моей коже, нежно покусывая подбородок и двигаясь к уху. По моему телу пробегают восхитительные волны, и я сдерживаю очередной стон. — Когда ты просыпаешься и трогаешь себя. Когда ты потеешь. Когда ты проходишь мимо меня, мне все это нравится, Андреа. И это заставляет меня желать большего.

Ему даже нравится, когда я потею? Я открываю рот, чтобы возразить, потому что это не по-человечески, но тут его губы накрывают мои, и он дарит мне жадный поцелуй, полный желания, и я совершенно теряюсь. Наши языки переплетаются, и я теряюсь в его прикосновениях. Нет ничего, кроме его рта, его губ, его языка, его жара. Мы целуемся так долго, что я перестаю воспринимать окружающий мир. Я знаю только, что моя рука сжимает ворот его рубашки, а его — на моей пояснице, и наши губы сливаются в бесконечном, восхитительном поцелуе, и этого все равно почему-то недостаточно. Мне нужно от него больше. Я хочу, чтобы его руки были повсюду, и я хочу обнять его. Я хочу провести ногтями по его коже и почувствовать, как он вздрагивает. Я хочу укусить его. Я хочу, чтобы он повалил меня на пол и оттрахал до смерти.

Я хочу самых безумных вещей, и все они крутятся вокруг него.

Лиам прерывает поцелуй, тяжело дыша, и запускает руки в мои волосы, расплетая их в косу.

— Ты потрясающе пахнешь, Андреа. Я хочу большего.

— Я тоже хочу большего, — говорю я ему, тяжело дыша.

— Дай мне попробовать тебя на вкус. — Его глаза горят желанием. — Позволь мне прикоснуться ртом к твоему влагалищу и ощутить эту сладость.

Я цепляюсь за него, от его слов у меня кружится голова. Мой разум наполняется образами Лиама, его рот на моей киске, Лиам с его языком, проникающим между моих складочек, Лиам с руками на моих обнаженных бедрах, когда он прячет свое лицо… А потом я вспоминаю грязный-прегрязный пол и то, где мы находимся. Я содрогаюсь.

— Как бы мне этого ни хотелось, я не лягу на этот пол, Лиам.

Его язык скользит по моей губе, и я ощущаю его шероховатость на своей коже. Странно, что я не замечаю этого, когда мы целуемся. От этого ощущения меня бросает в дрожь, как будто он дразнит меня, представляя, как это будет ощущаться на других