Огонь в его жилах - Руби Диксон

— Если ты не хочешь лежать на полу, тогда встань.

Я делаю глубокий вдох. А стоит ли? Это плохая идея? Очевидно, что Лиам хочет меня — хотел уже несколько недель. Я тоже хочу его, и теперь, когда мы на безопасном расстоянии от форта, не все ли равно, побалуем ли мы себя? Вокруг никого нет, и я не девственница.

— Встать… стоя?

Он кивает, его глаза полны желания.

Никто никогда не смотрел на меня так — как будто он умрет, если не прикоснется ко мне. Я не могу сопротивляться. Я высвобождаюсь из его хватки и встаю на ноги, мои ноги дрожат от предвкушения его прикосновений.

Большие руки Лиама тут же ложатся мне на талию, и он расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах. Я благодарна ему за то, что он бережно обращается с ними — они старые и поношенные, но у меня не так много пар. Когда они свободно болтаются у меня на талии, он спускает их с моих бедер, и я слегка поеживаюсь, потому что трусики на мне не выглядят милыми и кокетливыми. Они из выцветшего хлопка, выцветшие после миллиона стирок, как и мой лифчик. Но при виде этого он издает стон и слегка качает головой.

— Вы, люди, и ваши слои одежды.

— Это для гигиены, — оправдываюсь я, чувствуя себя неловко, особенно когда мне приходится положить руку ему на плечо, чтобы не упасть, пока он стягивает джинсы с моих ног, а я поднимаю каждую ступню, чтобы мы могли их снять.

— Это потому, что твои люди одержимы тем, что они недовольны своим телом, — бормочет он, бросая мои джинсы в угол черного брезентового мешка для мусора, который я соорудила. — Они не ценят, как они пахнут, как выглядят… или каковы на вкус. — Он жестом указывает на валяющиеся поблизости контейнеры со смазкой. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?

— Нет, но я уверена, что ты мне расскажешь, — нервно отвечаю я.

— Я вижу Андреа, — бормочет он, пристально глядя на мои трусики. Его большая рука ласкает мое бедро, а сам он не сводит с меня пылкого взгляда. — Я вижу сильную женщину, которая предана тем, кого любит, и хочет сделать все возможное для своего народа. Я вижу кого-то смелого, но при этом умудряющегося быть игривым. И я вижу красоту. Она в твоих длинных ногах, красивой груди и твоем великолепном, сногсшибательном аромате. Это видно по твоей улыбке, когда ты смотришь на меня. — Он наклоняется вперед и со стоном утыкается лицом мне в пупок. — И ты заставляешь меня хотеть разных вещей.

Я дрожу, протягивая руку, чтобы слегка коснуться его волос. Я впервые прикасаюсь к ним, и ощущения от них… другие. Они не такие мягкие, как я себе представляла. Они гладкие, но волоски густые и почти жесткие, как будто сделаны из медных прядей, которым придали нужную форму. Они торчат у него по всей голове, и я провожу пальцами по его волосам, а затем слегка поглаживаю один из его рогов.

— Какого рода вещи? — спрашиваю я шепотом.

Но он качает головой и не отвечает. Он прижимается губами к ткани моей футболки, а затем просовывает руку под нее, хватается за пояс моих трусиков и стягивает их вниз. Ох. Я вздрагиваю от этого внезапного движения и снова кладу руки ему на плечи, чтобы успокоиться.

Он снова издает стон, полный голодного желания, а затем оставляет поцелуй внизу моего живота, как раз над холмиком на лобке.

— Неудивительно, что ты так великолепно пахнешь, — бормочет он. — Посмотри на всю эту красоту.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что он собирается делать. Прошло много времени с тех пор, как у меня в последний раз был веселый, игривый секс, и сейчас я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Черт возьми, я действительно чувствую себя почти девственницей.

— Твой запах. — Он снова стонет, его рука скользит вверх, чтобы скрутить мою рубашку и приподнять ее, открывая своему взгляду талию и все, что под ней. — Я не знаю, что лучше — видеть тебя такой или вдыхать твой запах. — Прежде чем я успеваю издать какой-нибудь нервный возглас, он поднимает на меня взгляд, и в его глазах вспыхивает огонь. — Держу пари, дело во вкусе.

С этими словами он наклоняется и прижимается ртом к моей киске.

Я вздрагиваю от неожиданности, прижимаясь к нему, когда он проводит языком по моей щелке. Его язык слегка шершавый, как у кошки, и это самое поразительное, что я когда-либо чувствовала. Крик застревает у меня в горле, но он только бормочет что-то себе под нос, а затем мягко раздвигает мои бедра еще больше, подталкивая руками. Я делаю это, раздвигаясь, не задумываясь. Он обхватывает рукой верхнюю часть моего бедра, прижимаясь ко мне, а затем прижимается еще глубже, зарываясь ртом в складочки моей киски.

Это абсолютно непристойно… и чертовски великолепно. Я вскрикиваю, сжимая руки, когда он агрессивно и глубоко облизывает мой клитор.

— О нет, — стону я, прижимая его еще крепче.

— Тогда скажи мне остановиться, — бормочет он, двигая губами взад-вперед, прежде чем снова провести по мне языком. — Скажи мне, что тебе не нравится, когда я пробую твою киску на вкус. Скажи мне, что тебе не нравится, когда я изголодался по тебе, и я остановлюсь.

— Не смей, черт возьми, останавливаться. — Я кладу руку ему на макушку, на эти растрепанные волосы, и хватаю их в кулак, когда он смеется.

— Мне нравится вкус этой киски, — бормочет он, и его рука скользит вверх, чтобы провести тупым пальцем по моим складочкам. — Посмотри, какая ты, черт возьми, влажная, Андреа. Ты как будто знаешь, что это мое. Ты моя. — Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах смешиваются темнота и золото. — Моя.

Он произносит это с такой решимостью, что я снова становлюсь влажной. Мои складочки покрываются новой влагой, и я вздрагиваю, прижимаясь к нему.

— Твоя?

— Ты не должна бояться, — голос Лиама похож на низкое сердитое рычание. — Но я ничего не могу с собой поделать. Этот вкус… Теперь мне это будет нужно каждый день. Теперь, когда я знаю, какая ты милая? Насколько мокрая? Каждый день, Андреа. В моей постели, твои бедра у меня на плечах, я слизываю каждую каплю сладости с твоего влагалища, пока ты не закричишь, требуя меня.

О Боже. Он готов кончить от одних только грязных слов, которые произносит. Я тяжело дышу, цепляясь за его волосы — и за рога, которые