Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

не помять юбку и мысленно повторяла ответы на возможные вопросы. Почему такой большой перерыв в работе? Потому что двое детей. Нет, не потому что я десять лет деградировала в кастрюлях, а потому что занималась семьей. Почему хотите работать? Потому что мне нужны деньги, уважение, развод и доказательство, что я еще не мебель. Последнее, наверное, лучше не говорить. Хотя честно.

В метро я поймала свое отражение в стекле.

Рыжие волосы под ободком, зеленый костюм, прямые плечи, губы, которые я все-таки накрасила маминой помадой. Цвет назывался «пыльная роза», но на мне выглядел как «женщина старалась». В целом неплохо. Если не знать, что в сумке у этой женщины лежат документы на развод, распечатанное резюме, влажные салфетки, детский пластырь с котиками и запасная пара Сониных колготок, потому что я зачем-то сунула их туда автоматически. Мать двоих детей не выходит из дома без колготок. Даже на собеседование. Даже если ребенок дома у бабушки. Закон природы.

Здание «Власов Групп» оказалось стеклянным, высоким и таким красивым, что мне сразу захотелось развернуться.

Серьезно. Я стояла у входа, смотрела на блестящие двери, охрану, людей в дорогих пальто и думала: нет, ну куда я? Тут, наверное, даже уборщицы выглядят так, будто между сменами консультируют по инвестициям. А я вчера через калитку спорила с мужем и его юристом. У меня жизненный опыт, конечно, богатый, но вряд ли это то, что здесь ценят.

Я глубоко вдохнула.

Потом еще раз.

Потом вспомнила, что мама сказала: «Главное — не сутулься. Ты не просишь милостыню, ты предлагаешь работодателю себя». Очень хотелось уточнить: а если работодатель посмотрит на это предложение и скажет «нет, спасибо, у нас уже есть стрессоустойчивые женщины без пакета детских колготок»? Но мама меня уже не слышала. Так что пришлось расправить плечи и войти.

На ресепшене сидела девушка с идеальным каре, идеальной кожей и идеальной улыбкой. Вот прям человек-реклама. Я рядом с ней сразу почувствовала себя приложением к разделу «до». Если бы кто-то сейчас снимал ролик про преображение, меня бы поставили слева, её справа, а посередине — крем за двадцать тысяч и обещание новой жизни.

— Добрый день, — сказала она. — Вы к кому?

— На собеседование. Белова Алина Викторовна. На одиннадцать.

Пока она проверяла что-то в компьютере, я старалась не смотреть на свои руки. Потому что руки, предательницы, опять начали подрагивать. Не сильно. Так, будто я не на собеседование пришла, а собиралась ограбить банк и в последний момент вспомнила, что не взяла маску.

— Да, вижу. Вам на двадцать первый этаж. Отдел персонала. Пропуск, пожалуйста.

Мне выдали пропуск. Я приложила его к турникету. Турникет почему-то не открылся. Я приложила еще раз. Ничего. Охранник посмотрел. Девушка с ресепшена тоже посмотрела. Прекрасно, Алина. Даже турникет чувствует, что ты самозванка.

— Другой стороной, — подсказал охранник.

— Спасибо, — пробормотала я и приложила другой стороной.

Турникет открылся.

Маленькая победа. Можно записать в резюме: «Способна обучаться на ошибках в стрессовой ситуации».

Лифт поднимался быстро. Слишком быстро. Уши заложило, сердце стучало, я смотрела на цифры этажей и пыталась не думать, что если меня сейчас не возьмут, то вечером придется сказать детям и маме: «Ну что, первая попытка провалилась, зато турникет я в итоге победила». Очень мотивирующе.

На двадцать первом этаже пахло кофе, дорогой мебелью и деньгами. Не знаю, как пахнут деньги, но примерно так: свежая кожа кресел, чистые окна, техника, которую никто не купил в рассрочку, и спокойные люди, у которых в сумках точно не лежат детские колготки. Меня встретила сотрудница отдела персонала — тоненькая брюнетка в сером костюме и с планшетом.

— Алина Викторовна? Проходите, пожалуйста.

Я прошла.

Кабинет был светлый, переговорная стеклянная, на столе стояла вода в маленьких бутылочках. Я села и сразу захотела выпить всю бутылочку залпом, но удержалась. Во-первых, будет видно, что нервничаю. Во-вторых, потом, не дай бог, в туалет приспичит в самый ответственный момент. А я женщина с опытом. После двух беременностей отношения с мочевым пузырем строятся на уважении и планировании.

— Расскажите немного о себе, — попросила брюнетка, улыбнувшись.

Ну вот.

Любимый вопрос.

С чего начать? Здравствуйте, меня зовут Алина, мне тридцать пять, вчера я ушла от мужа после его измены, сегодня утром его мать пыталась забрать мою дочь, а теперь я хочу работать, потому что иначе моя жизнь окончательно превратится в социальную драму с блинами. Не подходит. Слишком честно.

— У меня есть высшее образование, — начала я более прилично. — До декрета я работала в продажах и администрировании клиентских проектов. Потом занималась детьми и домом, но сейчас готова вернуться в работу. Быстро учусь, умею организовывать процессы, вести коммуникацию, работать с документами, графиками, людьми…

И не убивать людей, даже если очень хочется. Это я не сказала. Хотя, возможно, именно это умение ценится в помощниках руководителей больше всего.

Брюнетка слушала, кивала, задавала вопросы. Почему перерыв? Готова ли к интенсивному графику? Кто будет с детьми? Есть ли опыт работы с CRM? Английский? Excel? На Excel я напряглась. С Excel у меня были отношения как со строгой родственницей: мы знакомы, я понимаю, что она важная, но встречаться каждый день не хотелось бы. Пришлось честно сказать, что базовый уровень есть, а продвинутый готова подтянуть. Брюнетка что-то отметила.

Вот эти отметки в чужом планшете нервировали сильнее вопросов. Что она там пишет? «Сомнительная. Двое детей. Волосы рыжие. Воды хочет, но держится». Очень хотелось заглянуть, но я не стала. У меня и так сегодня был образ женщины на грани. Не хватало еще проявить любопытство маньяка.

— Хорошо, — сказала сотрудница наконец. — По опыту вы нам подходите как кандидат на административную позицию в отдел продаж, но итоговое решение принимает руководитель направления. Он сейчас в офисе и сможет поговорить с вами лично. Вы готовы пройти еще одно собеседование?

Нет.

Категорически нет.

Я была готова лечь на ковровое покрытие и сказать, что первого раунда мне хватит, заверните, пожалуйста, мою самооценку с собой.

— Да, конечно, — сказала я.

Видимо, во мне жила какая-то внутренняя идиотка, которая