Выйду замуж за первого встречного - Вика Тверская

Любовный круг счастья завершился, я сунула Кириллу свечу и сделала еще одну попытку пробиться к выходу. Я уже даже не планировала делать вид, что мне нужно в туалет или рассмотреть картину в коридоре.

Я просто хотела выйти из зала. И почему мысль о побеге не пришла мне в голову раньше, когда я рыдала на лавочке после сообщения Антона?

Сейчас наконец-то со свадебными церемониями было покончено. Но пробить окружение и вырваться на свободу у меня не получалось. Кольцо сужалось, и вот мы с Кириллом оказались зажаты между объемных тетушек, которые жали нам руки, пьяно хихикали, о чем-то шептались и норовили остатки помады размазать по нашим щекам.

— Провожаем молодых! — затянула одна из тетушек. Кажется та самая, из Самары, из-за которой отец не смог попасть в загс. А, может, она была из Саратова.

Интересно, а при нем бы Антон осмелился бы сказать мне «нет»?

Толпа подхватила нас, вынесла волной из зала и через холл занесла в лифт. Я ощущала себя десятым огурчиком, который не влезал в банку с соленьями. Обычно мама закрывала полторашки, в которые помещались по 8–9 огурцов. Но она зачем-то всегда старалась впихнуть и десятый. Мяла ему бока и утрамбовывала ложкой. Сейчас я особенно понимала его страдания.

Прежде чем до пьяных провожатых дошло, что двери не закроются, пока не выйдет как минимум половина «огурчиков», лифт застрял. С хохотом и пошленькими намеками о жаркой ночке, которая случится сегодня, нас вытянули наружу и закружили по ступенькам на третий этаж.

Табличка на двери гласила, что за этот номер пришлось выложить как минимум пару моих зарплат начинающего специалиста. Эх, папа, папа, я бы им точно нашла применение получше.

У саратово-самарской активистки в руках как по волшебству появилась карточка. С пятой попытки она вставила ее правильной стороной. Нас втолкнули в номер, дверь захлопнулась, и развеселая толпа с хохотом укатила обратно к лестнице.

И наступила тишина.

Я вжалась в стену у входа, ощутив открытыми плечами ее прохладу. Кирилл сделал шаг и почти вплотную прижался ко мне, правой рукой оперся о косяк, а левой скользнул за талию. Мое сердце стучало так сильно, что казалось, его было слышно во всем здании.

Тук-тук-тук.

Пробежал пальцами по корсету, коснулся обнаженного участка кожи и еще сильнее притянул к себе.

Наклонился к шее, провел по ней губами и жарко прошептал: «Наконец-то мы одни».

Мне хотелось оттолкнуть его, закричать, расцарапать лицо, но вместо крика у меня вырвался слабый стон.

От страха я замерла и крепко зажмурилась.

Глава 25. Куда-то собралась?

Ни с кем из мужчин, кроме Антона, я не доходила до такой степени близости. Откровенной, порочной, манящей.

Автобусную давку в час пик или рынок, куда мама таскала меня по воскресным утрам в самую толчею, я в расчет, конечно, не беру.

Мы одни в замкнутом пространстве. Дверь заперта, я — в капкане его рук. Кожу опаляет дыхание.

Слишком близко, слишком жарко. Страсть и опасность смешались в воздухе. Его желание настолько сильно, что я чувствую вибрацию на кончиках пальцев, которыми он едва касается меня.

Мы оба знаем, что сейчас произойдет. Оба боимся.

Я — его. Он — барьеров, которые я выставляла весь вечер, несмотря на наши объятия, страстные поцелуи и публичное проявление чувств.

Его страх я, конечно же, выдумала.

Такие как он не боятся ничего. Хозяин жизни. Приходит и берет то, что ему понравилось.

Но мне спокойнее думать, что он тоже паникует. Так мы — на равных.

Рука скользит по спине и опускается ниже талии. Меня спасает пышная юбка. С детства мечтала быть классической невестой в платье "а-ля Золушка на балу", и сейчас многослойный фатин выступает в роли моей крепости.

Сквозь напор пробивается едва заметная нежность. Губы мягко касаются шеи, шепот стихает, дыхание учащается. Слышу стук его сердца.

Или это мое готово выпрыгнуть из груди?

Градус тревожности достигает пика. Во мне одновременно бьются два чувства, и я не могу определить, какая эмоция победит: страх от внезапной возможной близости с мужчиной, которого я знаю меньше суток, или желание, чтобы он стал ближе еще и в этой, новой для нас сфере.

С трудом протискиваю ладони между нами и отталкиваю его.

— Пожалуйста, не надо. — Голос дрожит. Страх празднует победу.

— Что-то не так? — Смотрит удивленно, как будто априори был уверен, что у нас все получится, и я по умолчанию согласна.

— Мы же практически не знакомы. — Делаю еще одну попытку отодвинуть его от себя. Получается слабо — он снова приближается. А я с таким трудом отвоевала те несколько сантиметров...

— Мне кажется, что я знаю тебя вечность.

Отклоняет голову назад. В его глазах вопрос — ждет мою реакцию. Но я уже решила — не так, не здесь, не сегодня.

— Я не могу. Не хочу. — Упираюсь в его грудь обеими руками и толкаю изо всех сил.

— Катюш... — Проводит рукой по обнаженному плечу, тело отзывается россыпью ледяных иголок.

— Я тебя не знаю совсем.

— Так вот же повод познакомиться поближе.

— Кирилл!

Чем же его еще убедить? Слова как назло не идут в голову.

— Мне так нравится, как ты произносишь мое имя. — Проводит рукой по моим волосам и возвращает ее на талию.

— Я не хочу, чтобы первый раз был таким! — Выкидываю фразу и чувствую, что напряжение, накопленное за день, вот-вот прольется водопадом.

— У тебя что, первый раз?

Не пойму его взгляд: то ли удивление, то ли неверие. Приятно кольнуло, что в нем не было ни капли насмешки.

— Нет, конечно! — Спешу выпалить. — С чего ты взял? Мне уже двадцать три вообще-то.

— И что? Дело разве в возрасте.

— У меня же жених был. Мы встречались, даже чуть мужем и женой не стали.

— Тогда в чем проблема? — Пытается прильнут к губам, но я ловко уворачиваюсь. — Про какой ты первый раз?..

Я и сама не понимаю, как могла такое ляпнуть.

— Ты про наш? — Усмехается и вдруг целует меня.

Хочется провалиться от стыда. Мало того, что я для себя допустила возможность провести с ним ночь, так еще и ему озвучила.

Поцелуй на этот раз краткий, стремительный. Диалог, начатый в порыве страсти, охлаждает и слегка ослабляет напряжение между нами.

Кирилл отстраняется. Думаю, он этого и не заметил. Зато я ловлю каждое движение, малейшую перемену, чтобы выпутаться из его объятий.

И в то же время тяну,