Одноклассники - Юлия Захарова

Душевая зона разместилась у противоположной стены и отделялась от остального пространства стеклянной перегородкой без рам. Я сначала положила глаз на лаптастую ванную, в которой при ближайшем рассмотрении обнаружился встроенный гидромассаж, но решила, что это подождет. Сейчас мне хотелось встать под обжигающие струи воды и смыть с себя всю мерзость сегодняшнего дня.

Я быстро скинула одежду — рваная блузка сразу же отправилась в мусорную корзину, зашла в душевую кабину, включила на полную мощность верхнюю тропическую форсунку и закрыла глаза. Вода хлестала меня по обнаженному телу, будто кнутом, оставляя после себя болезненные кровоподтеки, но именно этого мне сейчас и хотелось — заглушить внутреннюю боль, душащую, раздирающую на части. Я стиснула зубы и терпела до тех пор, пока кожа не покраснела от хлестких ударов и только тогда завернула вентиль.

Мне стало легче. Я накинула халат, подошла к зеркалу и протерла ладонью запотевшую поверхность. Оттуда на меня смотрела незнакомая мне женщина с потухшим взглядом, постаревшая в одно мгновение на несколько лет. Я постаралась улыбнуться ей, но не смогла. Она пугала меня. Я хотела вернуть прежнюю Надю — веселую, беззаботную, немного безбашенную… Но ее, кажется, больше не было…

Я вернулась в комнату, подошла к кровати, расставила руки и рухнула в ее мягкие объятия. За окном на сад уже опустилась глубокая ночь, а во всем доме стояла звенящая тишина. Но не пустая, давящая, а словно живая. Тишина, в которой можно было услышать себя. Как будто комната знала, что мне нужно не просто место для сна, а укрытие, где можно перевести дыхание, собраться с мыслями, и, может быть, начать все сначала.

Эта спальня не кричала о богатстве и роскоши. Напротив, она шептала: «Ты в безопасности… Здесь тебя никто не тронет. Останься, пока не почувствуешь, что готова идти дальше». Под этот тихий шепот я провалилась в сон… Глубокий и крепкий, совсем без сновидений.

Глава 30

Проснулась я от резкой, почти болезненной трели звонка в два часа ночи. За окном стояла такая густая темнота, даже луна спряталась за откуда-то набежавшими тучами. Я поначалу вообще не могла понять, где нахожусь. Но потом вспомнила и сердце сжалось в комок от накатившего горя. Я, не глядя на экран, сняла трубку. Жека был пьян в стельку.

— Надя… Наденька, — прошептал он заплетающимся языком. Голос был пропитан алкогольной хрипотцой и жалобной дрожью. — Я тебе пишу, а ты не отвечаешь…

Я прижала ладонь ко лбу, пытаясь стряхнуть остатки сна и, вместе с ним, это давящее чувство раздражения.

— Отмечаешь? — съязвила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все клокотало. — Что тебе надо от меня, Капустин?

— Прости… пожалуйста… — Жека всхлипнул, и этот звук, жалкий, как у побитой собаки, вызвал у меня лишь приступ отвращения. — Поговори со мной… Мне так плохо…

— У тебя подруга есть. — холодно оборвала я его нытье. — Забыл? Вот с ней и поговори!

Я отключила звонок и поставила телефон на беззвучный режим. Знала по опыту, что в таком состоянии Женя был очень настойчивым. Он мог звонить и писать до бесконечности. Как будто мое «нет» было вызовом, а не границей.

Я открыла мессенджер и обнаружила около сорока сообщений от него, но читать не стала. Я и так знала, что там написано — люблю, прости, вернись. Но я больше не верила ни единому его слову.

Я небрежно бросила телефон на тумбочку, словно он жег мне руки, и попыталась снова заснуть, но сон совсем не шел. Тишина вместо того, чтобы успокаивать, давила. В голове роились мысли, зарождая волну очередной паники. Еще ужасно захотелось пить. Сухость стояла во рту такая, казалось в него песка сыпанули.

Я встала, сунула ноги в мягкие тапочки, накинула халат и спустилась на кухню. Максу, видимо тоже не спалось. Он сидел за столом и листал что-то в своем телефоне, но взгляд был рассеянным, как будто он смотрел сквозь экран и думал о чем-то своем.

— Привет, — я остановилась на пороге и прижалась плечом к дверному косяку.

Левашов вздрогнул от неожиданности, оглянулся на меня через плечо и улыбнулся.

— Тоже не спится? — спросил он, кивком головы указывая на стул рядом.

Я налила себе стакан воды и села за стол. Стекло запотело под моими пальцами.

— Капустин позвонил пьяный, разбудил, — ответила я на его вопрос. — А заснуть обратно не удалось.

— На телефоне есть кнопочка, отключающая звук, — пошутил он. — На худой конец, можешь его заблокировать.

— Знаю, — я печально улыбнулась. — Отрубилась так быстро, что совершенно забыла эту кнопочку нажать.

— Бывает, — пожал плечами Макс. — Когда я развелся и случайно разбогател, бывшая жена штурмовала мой дом круглосуточно.

Я поежилась от перспективы, что Жека будет меня преследовать. Особенно после того, как гнусно он со мной обошелся, когда я собирала вещи. Не ожидала, что он вообще может быть таким грубым. Или, может, не хотела этого замечать…

— Я утром поищу квартиру…

Макс приподнял бровь и нахмурился.

— Не хочу тебя стеснять, — я опустила глаза в стакан, чувствуя, как полыхают щеки.

Мне и правда было неловко, что я вот так бесцеремонно ворвалась в его жизнь, нарушив личное пространство. Он молодой, привлекательный, холостой мужчина. Наверняка у него была женщина. Или даже несколько. А мое присутствие здесь, в его доме… Оно все усложняло.

— Об этом не может быть и речи! — отрезал Макс. — Ни на какую квартиру ты не пойдешь. Останешься здесь столько, сколько нужно.

— Максим, — я взяла его за руку и заглянула в глаза. — Поверь, в ближайшей перспективе в моей жизни ничего не изменится. По крайней мере в лучшую сторону точно. А пользоваться твоим гостеприимством вечно я не могу.

— Глупости! — Левашов вскочил, едва не опрокинув стул и нервно заходил по кухне.

— К Капустину я не вернусь. Это вопрос решенный. Мне надо учиться самой за себя отвечать, — я тяжело вздохнула. — Я очень ценю все, что ты для меня делаешь, правда. Но это все неправильно… У тебя и без меня забот хватает…

— Нет у меня никаких забот! — возразил Левашов. — И ты меня вовсе не обременяешь. Мне даже нравится, что ты тут.

Он осекся, а я усмехнулась.

— Не в том смысле, что я рад, что у тебя проблемы в семье… Просто дом такой огромный. А мне здесь ужасно скучно, — он с мольбой посмотрел на меня. — Прошу, останься хоть на некоторое время… Пока…