Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

дело пощёлкивающего по мере продвижения Гарта, каждый раз заставляет меня вздрагивать от страха. Память о том, как вчера кончик этого кнута впивался в мою кожу, всё ещё слишком яркая, да и раны, оставленные им, саднят и ноют.

Чем ближе подходит Гарт, тем сильнее стучит моё сердце.

Он останавливается напротив меня и заглядывает мне в глаза. Злое лицо скалится в ухмылке.

— Как тебя зовут? — спрашивает он, обращаясь к мужчине, стоящему рядом со мной.

— Рольф, — нехотя отвечает мужчина.

— До завтра будешь добровольцем-куратором. Сдохнет сегодня — спрошу с тебя лично.

— Я старатель, а не нянька, — бросает Рольф раздражённо, встречаясь глазами с Гартом.

— Следи за языком, старатель, — рычит ему в лицо Гарт и щёлкает кнутом.

На щеке Рольфа остаётся маленький красный кровоподтёк, но он даже не шелохнётся.

— Если она сдохнет, твоя жизнь превратится в сплошное веселье, поверь мне, Рольф.

Мышцы на шее Рольфа напрягаются, как у быка, готового растерзать жертву.

— Если хочешь, Гарт, я могу устроить тебе веселье прямо сейчас, — рычит Рольф. — Ты и так постоянно наращиваешь норму, а теперь подкинул мне в отряд беременную бабу, да ещё и хочешь, чтобы я тратил на неё время.

Я чувствую, как внутри него разгорается неуправляемая буря ярости, вижу, как он сжимает зубы и уже готов наброситься на надзирателя.

Я вижу, что Рольф совсем не боится надзирателя, и что ещё удивительнее, кажется, сам Гарт начинает опасаться Рольфа, похоже, сообразив, что может и не выстоять против такого здоровяка, если тот вдруг решит начать драку.

— Мы справимся, — вдруг слышу я голос Лиры. Она касается плеча Рольфа, и тот как будто мгновенно расслабляется, услышав её голос.

— Куда же вы денетесь, — улыбается Гарт, и я чувствую в его голосе облегчение. Он был готов к драке, но, похоже, рад, что не пришлось в ней участвовать.

— Трусливая скотина, — глухо говорит Рольф, когда построение заканчивается и надзиратели уходят.

— Ты бы ему шею свернул, это точно! — слышу я голос и вижу молодого рыжеволосого парня. Он подходит и похлопывает Рольфа по плечу, поднимая облако пыли, отчего сразу же сам начинает кашлять.

— А потом мою башку раскрошил бы молотом Лордус, — мрачно говорит Рольф.

— Простите, что доставляю вам такие неудобства, — говорю я, пытаясь заглянуть в глаза Рольфу. — Я не собираюсь быть обузой для вашего отряда, я быстро учусь, и я не такая слабая, как все думают. Я смогу...

— Заткнись, от твоего писка болит голова, — обрывает он меня. — Если хочешь жить, рот будешь открывать, когда я скажу. Дышать будешь, если я разрешу, идти будешь по моим следам и делать будешь только то, что я прикажу.

26

26

Лейла

— Осторожнее, — рычит Рольф и дергает меня за руку, отчего я едва не падаю. — Смотри, куда идёшь.

Маленький бугорок на дороге, на который я едва не наступаю, превращается в ямку, и что-то быстро-быстро закапывается в тёмный песок.

— Что это?

— Клещ-костеед, — мрачно говорит Рольф. — Двигается медленно, но если на него наступить, вцепится в ногу и залезет под кожу, не успеешь глазом моргнуть. И этот хлам, что тебе выдали под видом сапогов, тебе не поможет.

Я со страхом обхожу ямку. За спиной дребезжит тележка с инструментами, которую я тяну за собой. По затылку пробегают болезненные мурашки, добавляясь к зуду от грубой шерстяной ткани рубашки и штанов, пропитанных чьим-то застарелым потом, которые мне выдали вместо моего платья.

— Я лучше буду в своём, — сказала я, когда только увидела то, что мне выдали.

— Надевай. От твоего девичьего платьица к концу смены ничего не останется.

Я хотела возразить, но вспомнила, что говорил Рольф, и проглотила свои возражения, благоразумно решив не спорить.

— Где же переодеться? — Я поглядела по сторонам, чтобы найти подходящее место.

— Прямо здесь, и поживей, — равнодушно сказал Рольф и отвернулся.

От жадных взглядов, которые бросали на меня проходящие мимо рабочие, меня до сих пор передёргивает. Хорошо, что хотя бы можно было спрятаться за широкую спину моего куратора.

Пытаюсь почесать кожу, которая нещадно зудит от влажной колючей ткани. Но чем больше чешу, тем сильнее она зудит.

— Пошевеливайся, все отряды уже в шахтах. Нам будет трудно найти хорошее место.

Он ускоряет шаг, и я вынуждена почти бежать за ним. Платок из тонкой грязной ткани, который мне выдали для защиты от пепла, слабо помогает, и я то и дело закашливаюсь от едкого воздуха пустоши.

Бросаю взгляд на безрадостную пустошь кругом. Из-за пепла и пыли, поднятых ветром, видимость сильно ограничена, но я вижу остовы деревянных построек, которые когда-то, похоже, применялись для разработки этой местности.

Оборачиваюсь назад и вижу, что чёрная башня капитана выглядит отсюда уже совсем небольшой, а значит, мы уже прошли не меньше километра.

Наконец, нам начинают встречаться другие старатели.

Хромающий старик что-то бормочет себе под нос и то и дело поправляет тяжёлую сумку за своей спиной. На нас он внимания не обращает и, не отрывая глаз, изучает дорогу, похоже, высматривая этих ужасных клещей. Мы обгоняем его и идём дальше, не говоря ни слова.

Я стараюсь идти след в след за Рольфом, хоть это и даётся мне с трудом, учитывая, что его шаг куда шире моего. По лицу и спине струится пот, отчего кожа начинает зудеть ещё сильнее, и я думаю только о том, чтобы переставлять ноги.

— Глубоко под землю сегодня не пойдём, — говорит Рольф, когда мы доходим до широких неровных тоннелей, вгрызающихся в растрескавшуюся скалистую породу. Из тоннелей доносятся гулкие голоса громко перекрикивающихся старателей, слышатся удары металла о камень, перебивающие друг друга.

Рольф нагибается и проходит в низкий тоннель, укреплённый деревянными балками. Сразу становится нестерпимо темно и душно, а все звуки усиливаются в сотню раз, даже моё прерывистое дыхание, приглушённое повязкой, здесь почти оглушает. Дребезжание и скрип колёс тележки, которую я тяну, здесь особенно режет слух, так что я невольно морщусь.

Свет внутри настолько тусклый, что я едва могу различить широкую спину Рольфа, идущего впереди. По звуку я чувствую, что мы выходим из тоннеля в нечто вроде пещеры с высокими сводами. Здесь удары о породу усиливаются, и я уже могу различить тени людей.

— Дай фонарь, —