Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

Камила

Волна боли сменяется волной наслаждения и наоборот. Я уже не понимаю своих же ощущений. Между ног влажно, жарко и ноющие покалывания, ничего такого, что описывают в сказках, никаких бабочек, порхающих в животе и любви.

Я почти прикусила губу, чтобы не кричать. Ошалев от боли, я и не знала, как быть дальше, что делать, но когда начала отталкивать и царапать спину Железнова, тот поднял мои руки и скрестил, зажав своей ладонью. Он и не думал останавливаться, тараня и тараня меня, не жалея и не беспокоясь о моих чувствах, а я глупая мечтала о нежности и трепете обо мне.

Подонок, скотина, мерзавец! И еще разные гадости думаю про себя, пока тот даже не смотрит мне в лицо. Да как я могла вообще даже подумать, что скучаю о нем, даже подумать о чувствах к нему.

Лежу и жду пока весь этот ужас закончится. До побелевших костяшек сжимаю пальцы и злюсь в первую очередь на себя. Богдан мне ничего не обещал и требовать сейчас с него что либо тоже бред.

Его нежные укусы и сжимание груди заставляют трепетать и отзываться мое тело на такие ласки. Грубость и нежность в одном Богдане Железнове. На последних толчках я уже не могу сдерживать крик, крик наслаждения, крик предательских ощущений и крик от возбуждения. Не знаю, что он делает с моим телом, но ему все это нравится.

А после Богдан молча встает и закуривает сигарету. Я уже видела его курящем на улице, но сейчас это было так сексуально. Боже о чем я думаю. Я хотела его ненавидеть, до сих пор хочу, но как ни стараюсь, не получается.

Железнов что-то будоражит во мне, переворачивает. Я его проклинаю, но в то же время мне нравятся его прикосновения, если еще убрать грубость.

Сейчас он такой сдержанный и сосредоточенный смотрит в окно и тянет одну затяжку за другой.

Я даже понимаю, почему женщины сходят по нему с ума. Даже Машка, которая дрожит при виде своего начальника призналась, что хотела бы с ним поработать в более тесных условиях.

Только сейчас поняла, о чем шла речь.

Его нет в моей видимости и только сейчас я могу дать волю слезам, которые держала все это время. Я хочу выжечь Железнова изнутри, вытравить из головы и никогда больше не подпускать. Все это сильнее меня, я слишком слабая, чтобы играть и притворяться. Богдан стал моим первым мужчиной и это воспоминание навсегда со мной. Я его никогда не забуду, не смогу, но так хочется. Если бы существовала таблетка, стирающая память, я бы первая встала в очередь.

Он разделил мою жизнь на “до” и “после” и от этого чувства уже не избавиться.

Я должна его ненавидеть! Про себя шепчу данное обещание, как мантру, сама внушая себе все это.

— Что дальше? — обернувшись в плед, который небрежно валялся в кресле напротив кровати, я вышла на балкон следом. Прохлада окутала тело мгновенно, ногам стало неуютно, хоть на полу и был развернут мягкий ковер. Балкон застеклен и явно утепленный, но Железнов открыл форточку настежь и почти высунулся голый наружу. Его явно не смущала отрицательная температура снаружи.

— Иди спать, — даже не обернувшись, дал свои указания будничным тоном. Я перекидывала уже ногу на ногу, разминая и разогревая тем самым ступни.

Я только что лишилась девственности, а он так разговаривает, будто ничего странного и необычного не произошло. Нет. Может вот у него и не произошло, но у меня до сих пор между ног саднит и ломит.

Тяжело вздохнув от такого пренебрежения мной, я медленно тяну руку к сигаретам Богдана и подношу ко рту, но не успев закурить, тот быстро вырывает изо рта табак.

— Ты что творишь? — крикнул на меня Железнов и непонимающе уставился.

— Хочу тоже снять напряжение, — ляпнула первое, что пришло на ум. От его ледяных глаз телу стало еще более зябко и я еще сильнее затянула плед руками на грудной клетке. Зубы застучали, когда он повернулся всем корпусом в мою сторону.

— Еще раз увижу в зубах сигареты, вылетишь с моей постели и из жизни в ту же секунду, — рявкнул угрожающе Железнов. Да я и рада буду!

— Почему? Почему ты распоряжаешься моей жизнью? Тебя ведь это не касается? Тебя вообще не должно волновать все это? — Срываюсь от непонимания. Что он хочет от меня? Почему издевается таким способом? Ведь его действительно не должно волновать мое здоровье. Да и жизнь в целом.

Богдан нависает над моей фигурой.

— Пока ты находишься в моей постели, следуешь и моим правилам. Никаких сигарет, — отчеканил и растерзал ту самую сигаретку в руках, превратив ее в пыль, а потом просто разжал ладонь. Табак полетел к моим ногам и я забыла, как вообще дышать правильно. Объяснил очень подробно, даже слишком.

— Может я этого и добиваюсь, — шепчу одними губами. Нарываюсь, понимаю это, но может он отпустит и не затянет еще сильнее этот узел на моей шее.

— Если ты вылетаешь из моей постели, то в этот же миг лечение твоего брата прекращается.

После всего сказанного, Богдан отворачивается обратно к открытой форточке и снова вдыхает аромат табака. Я не знаю, как поступить, мешкаю с уходом, но и сказать нечего. Скорее всего сейчас самое время промолчать, но все внутри кричит о протесте. Хочется все высказать, вот прям все, что я о нем думаю, но вместо этого я снова закрываю рот и молчу.

Глава 28

Богдан

У Камилы прерывистое дыхание. Я чувствую запах страха, которое она испытывает. Этот запах впивается в ноздри и дурманит. Но сейчас к запаху страха еще добавляется и покорность, подчинение и влюбленность.

Никому не нужное чувство влюбленности.

Да, я вижу в глазах это чувство, которого не должно быть. Как бы я не пытался, невинное и чуткое создание начинает что-то испытывать, то чего не должна.

Она из последних сил пытается быть спокойной, но удается с трудом. Понимаю.

Я не хочу, чтобы ты влюблялась!

Склоняю голову набок, наблюдая, как расширяются ее зрачки, лицо бледнеет, а зубы начинают стучать.

— Иди в кровать, — произношу очень тихо, чтобы не спугнуть окончательно и Ками молча отступает, не сводя своих широко распахнутых глаз, ступает на порог и исчезает за тяжелой и темной шторой. Исчезает, так и не повернувшись ко мне спиной, будто боясь нападения хищного зверя.

Я наконец остаюсь один, запускаю пальцы в волосы и