Зов первой Звезды - Ирина Серебрянская

— Будь осторожен, — выдохнула она ему в губы.

— Всегда, — ответил он, на миг прижимая её к себе, вдыхая запах её волос, как талисман. — Ты тоже. Не выходи из лаборатории без охраны.

Он ушёл, чтобы возглавить подготовку к обороне, чтобы быть Альфой для своей стаи. Ася осталась, чтобы быть мозгом и надеждой. Она опустилась на стул перед монитором, её руки уже летали над клавиатурой. Страх сжал горло, но рядом, в памяти, жило тепло его недавнего прикосновения к её волосам. И вкус его губ.

Их любовь, такая новая и хрупкая, не пряталась от бури. Она стала самой тихой, самой защищённой комнатой в крепости, готовящейся к осаде. Местом, где можно было на минуту забыть о «Отделе К», об ультразвуке и отравленных пулях, и просто быть двумя людьми, которые нашли друг в друге и причал, и смысл сражаться за завтрашний день.

Глава 17. Предательство

Страх — странный катализатор. Одних он сплачивает, других — разъедает изнутри, превращая в яд. Елену он разъел давно. Ревность к Асе, которую Камень признал, а Марк избрал, была лишь верхушкой айсберга. Под ней клокотал древний, дикий страх перед человеком, страх, который стая, казалось, забыла под влиянием Марка и его идей о симбиозе. Ася, со своими пробирками и микроскопами, была живым воплощением этого страха. И она побеждала там, где Елена терпела поражение за поражением.

Это произошло во время патрулирования дальнего рубежа, куда Елену отправили с группой после очередной стычки с Марком. Она настаивала на немедленном, яростном нападении на разведчиков «Отдела К», он приказал держать дистанцию. Её унизили перед другими. И вот, отойдя под предлогом нужды, она увидела его: человека в маскировочном костюме с винтовкой, оснащенной громоздким, незнакомым дулом. Он был один, проверял один из своих датчиков.

Инстинкт велел броситься, перегрызть горло. Но другой, более холодный и острый инстинкт — инстинкт выживания отверженной — удержал её. Она замерла за деревом, наблюдая. Человек был осторожен, но не сверхъестественно. Он был уязвим.

И тогда в голове Елены щёлкнул. Громко и ясно.

Она не напала. Она… появилась. Медленно, с поднятыми ладонями, сохраняя человеческий облик, она вышла из-за ствола. Человек вскинул винтовку, его лицо исказилось от шока и ужаса.

— Не стреляй, — сказала Елена на чистейшем русском, её голос звучал хрипло от напряжения. — Я пришла говорить.

* * *

Холодок отчуждения Ася почувствовала почти физически. Он витал в воздухе, как предгрозовая ознобь. Взгляды, которые раньше были полны надежды или хотя бы нейтрального любопытства, теперь иногда скользили по ней быстро, с опаской, а то и с неприкрытой неприязнью. Шёпоты в столовой затихали, когда она входила. Света однажды, краснея, пробормотала, что «некоторые говорят, будто это из-за тебя охотники пришли так точно».

Это была работа Елены. Та не выступала публично, но её ядовитые шёпоты, её намёки о «человеческой игрушке Альфы, которая продаст нас всех», делали своё дело. Страх перед внешним врагом искал козла отпущения внутри, и Ася, как самый очевидный чужак, идеально подходила на эту роль.

Марк видел это. И его молчаливая ярость копилась, как энергия перед разрядом молнии. Он не мог заставить людей доверять. Но он мог показать им, где стоит его воля.

Созвали внеочередной сход. Поводом были тревожные новости: лагерь «Отдела К» был обнаружен дозорами в двадцати километрах к юго-востоку. Они не двигались. Они обосновывались. Это была не разведка, а подготовка к штурму.

На поляне царила мрачная, подавленная тишина. Даже дети не шумели. Марк стоял перед всеми, его фигура была подобна тёмному обелиску на фоне хмурого неба.

— Они знают, где мы, — начал он, и его голос, низкий и ровный, резал тишину. — Они знают наши слабые места. И они готовятся ударить.

Ропот страха пронёсся по толпе.

— Кто их провёл? — крикнул кто-то с задних рядов.

— Как они всё узнали? — поддержал другой.

Марк не ответил сразу. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, обвёл собравшихся, останавливаясь на тех, кто недавно косился на Асю. Ася стояла рядом, но чуть в стороне, чувствуя, как под этим взглядом сжимается сердце. Она знала, о чём все думают.

И тогда Марк сделал нечто, чего от него никто не ожидал. Он не стал искать предателя. Он пошёл ва-банк.

Он протянул руку через разделяющее их пространство и взял Асю за руку. Не мягко, а твёрдо, решительно, так, чтобы видели все. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, и он поднял их сцепленные руки над головой, будто демонстрируя трофей или знамя.

— ВНИМАНИЕ, СТАЯ! — прогремел его голос, и в нём зазвучала та самая первобытная, альфийская мощь, от которой дрогнула земля под ногами. — Вы видите сомнения. Вы чувствуете страх. И страх этот ищет лёгкую цель. ЭТУ цель, — он тряхнул их сцепленными руками. — Вы слушаете шёпоты о предательстве. Так знайте же, чьё слово здесь ЗАКОН!

Он опустил их руки, но не отпустил, притянув Асю так близко к себе, что её плечо уперлось в его грудь. Она чувствовала, как бьётся его сердце — не от страха, а от ярости и абсолютной уверенности.

— Ася — под моей защитой, — продолжил он, и каждое слово было выковано из стали. — Это вы знали. Но теперь слушайте и запомните навсегда. Она — не просто мой гость. Она — моя ИЗБРАННИЦА. Признанная Камнем. Признанная МНОЮ. Её слово — моё слово. Её воля — моя воля. Кто противится ей — противится МНЕ. Кто усомнится в ней — усомнится в своём Альфе. Кто посмеет тронуть её или оскорбить шёпотом — ответит передо мной лично. Понятно?

Последнее слово было не вопросом, а ударом грома. На поляне стояла абсолютная, оглушающая тишина. Даже ветер, казалось, затих. Лица были обращены к ним, застывшие в шоке. Это было больше, чем защита. Это был древний, ритуальный акт. Альфа, объявляющий свою Луну. Это значило, что Ася теперь не просто человек-врач. Она становилась частью сакральной иерархии стаи. Оскорбить её — значило оскорбить саму сердцевину их мира.

Ася стояла, онемев. Она чувствовала жар его руки, сжимающей её пальцы, чувствовала напряжение его тела рядом. Она видела, как побледнела Илга, как широко раскрыла глаза Света. Она видела, как Лев, стоявший чуть поодаль, медленно, почти незаметно кивнул, принимая волю своего вожака. И она видела Елену.

Та стояла в первом ряду,